- Поздравляю, - сказал я и протянул ему левую руку.
- Спасибо.
- Хотя ты-то и не мог не пройти.
- Так-то оно так, - засмеялся Нагасава, - но когда тебя признают, это все-таки действительно здорово.
- В МИД как поступишь, за границу поедешь?
- Да нет, сперва год внутри страны обучаешься. Потом уже на какое-то время за границу пошлют.
Я пил чай, он со смаком потягивал пиво.
- Я этот холодильник, если хочешь, тебе отдам, когда съезжать буду, сказал Нагасава. - Тебе же нужен? С ним и пиво холодное пить можно.
- Если дашь, возьму. Но тебе он разве не нужен? Ты же все равно квартиру будешь снимать.
- Да не гони. Я отсюда как съеду, холодильник себе побольше куплю и заживу по-человечески. Четыре года я терпел, пока тут жил. Видеть больше ничего, чем тут пользовался, не смогу. Что надо будет, все тебе отдам. Телевизор, термос, радио.
- Не откажусь ни от чего, - сказал я. Потом взял в руки учебник испанского, лежавший на столе. - Испанский учить начал?
- Ну. Лишний иностранный язык не помешает. У меня вообще к языкам от рождения способности. Я и французский самоучкой освоил, а знаю почти в совершенстве. Это как игра. У одной правила выучил, в остальных то же самое. То же и с бабами.
- Как у тебя в жизни все по полочкам разложено, - съязвил я.
- Ну что, банкет как-нибудь закатим? - сказал Нагасава.
- Не на баб опять охотиться, надеюсь?
- Да нет, просто поедим. С Хацуми втроем в ресторан нормальный пойдем и покутим. Экзамен мой отметим. Местечко подороже найдем. Все равно все батя оплатит.
- А чего ты вдвоем с Хацуми тогда просто не поужинаешь, раз такое дело?
- Лучше будет, если и ты придешь, что мне, что Хацуми, - сказал Нагасава.
Это уже было в точности как с Кидзуки и Наоко.
- Как поедим, я к Хацуми спать поеду, так что просто поужинаем втроем, и все.
- Ну если вы вдвоем так хотите, я пойду, - сказал я. - Но у тебя какие планы вообще насчет Хацуми? Как обучение закончится, ты же за границу поедешь и, может, несколько лет не вернешься. А Хацуми как?
- Это ее проблема, не моя.
- Что-то я тебя не пойму.
Сидя за письменным столом, поставив локти на крышку стола, он отпил пива и зевнул.
- Скажем так, я ни на ком жениться не собираюсь и Хацуми об этом четко говорю. Так что она может выйти замуж, за кого хочет. Я удерживать не буду. Хочет меня ждать, не выходя замуж, пусть ждет.
- Ну и ну! - поразился я.
- Считаешь, гад я?
- Считаю.
- В мире справедливости даже в принципе нет. Это не моя вина. Изначально все так устроено. Я Хацуми не обманывал ни разу. Я ей четко сказал: в этом плане я человек отвратительный, так что если не нравится - давай расстанемся.
Нагасава допил пиво и закурил.
- Тебе в жизни страшно никогда не бывает? - спросил я.
- Слушай, я тоже не такой тупой, - сказал он. - Мне тоже в жизни, бывает, страшно становится. А как иначе? Но только я этого за аксиому принять не могу. Я иду, пока идется, используя сто процентов моих сил. Беру, что хочу, чего не хочу, не беру. Это и называется жить. Застряну где-то - тогда еще раз подумаю. Общество с неравными возможностями, с другой стороны, это общество, где ты можешь проявить свои способности.
- Как-то это черезчур эгоцентрично получается.
- Я зато не сижу и не жду, когда мне с неба что-то упадет. Я для этого все усилия прилагаю. Я усилий прилагаю больше тебя раз в десять.
- Это уж наверное, - согласился я.
- Я поэтому иногда вокруг оглядываюсь, и мне противно становится. Ну почему эти люди не прилагают усилий, почему не прилагают сил, а только ноют?
Я недоуменно посмотрел Нагасаве в лицо.
- А мне вот видится, что все люди вокруг вкалывают, как проклятые, не разгибаясь. Или я не так что-то вижу?
- Это не усилия, а просто работа, - коротко сказал Нагасава. - Я не про такие усилия говорю. Под усилиями я подразумеваю нечто более основательное и целенаправленное.
- Например, определиться с трудоустройством и со спокойной душой начать учить испанский?
- Да, вот именно! Я до весны испанский одолею. Английский, немецкий, французский уже выучил, итальянский доканчиваю. Без усилий, думаешь, это возможно?
Он курил, а я думал об отце Мидори. Я думал, что отец Мидори и представить бы, наверное, не смог, что можно начать учить испанский по телеурокам. И того, какая разница между усилиями и работой, ему тоже наверняка и в голову не приходило. Слишком он был занят, чтобы думать об этом. И работы было невпроворот, и за дочкой в Фукусима надо было ездить.
- Ну так как, в субботу если банкет устроим, сойдет? - сказал Нагасава.
- Сойдет, - ответил я.
Избранным Нагасавой местом был тихий респектабельный французский ресторан за Адзабу. Нагасава назвал свое имя, и нас проводили в отдельную комнату внутри.
На стенах маленькой комнаты висело штук пятнадцать фресок. Пока не приехала Хацуми, мы с ним обсуждали романы Джозефа Конрада и пили вкусное вино. Нагасава был в сером фирменном костюме, я был в крайне простецкой фланелевой куртке.
Мы прождали минут пятнадцать, когда пришла Хацуми. Она была со вкусом накрашена, в ушах были серьги из золота, на ней было стильное платье небесного цвета, на ногах были красные туфли строгого фасона, похожие на обувь для бала. Я сделал комплимент цвету ее платья, она сообщила, что это называется "midnight blue".
- Как тут шикарно! - сказала Хацуми.
- Папа когда в Токио приезжает, обязательно тут обедает. Я и раньше тут бывал. Я, правда, такую дорогую еду не особо люблю, - сказал Нагасава.
- А что так, здорово ведь, если иногда! Правда, Ватанабэ? - сказала Хацуми.
- Ага, главное, если только самому не платить за все, - сказал я.
- Отец со своей женщиной сюда всегда приходит, - сказал Нагасава. - У него же женщина в Токио.
- Да? - сказала Хацуми.
Я сделал вид, что ничего не слышал, и продолжал пить вино.
Вскоре пришел официант, и мы заказали еду. На первое заказали суп, на второе Нагасава заказал себе блюдо из утки, мы с Хацуми - из окуня.
Заказ несли довольно долго. Мы пили вино и болтали о том, о сем. Сперва Нагасава заговорил о мидовских экзаменах. Говорил, что большинство сдающих были такими отбросами, что хотелось их лицом в болото окунуть, но были среди них и нормальные люди. Я спросил, было ли это отношение меньше или больше, чем в обычном обществе.
- Да то же самое, конечно, - само собой разумеющимся тоном сказал Нагасава. - Куда ни пойди, везде то же самое. Так оно было, есть и будет.
Когда вино в бутылке закончилось, Нагасава заказал еще одну, а себе попросил двойной скотч.
Потом Хацуми опять заговорила о девушке, с которой хотела меня познакомить. У нас с Хацуми это было вечной темой. Она все хотела познакомить меня с "очень симпатичной младшекурсницей из клуба", а я каждый раз увиливал.
- Такая девочка хорошая, красавица к тому же. Давай я ее в следующий раз приведу, и вы встретитесь? Она тебе обязательно понравится.
- Не надо, - сказал я. - Я слишком бедный, чтобы с девушками из твоего универа встречаться. И денег у меня нет, и говорить нам с ней не о чем будет.
- Да нет же! Она скромная и очень хорошая! Не зазнайка какая-нибудь.
- Ну встретился бы разок, Ватанабэ, - поддержал ее Нагасава. - Никто же тебя с ней спать не заставляет.
- Естественно! Ни в коем случае! Она же девочка еще, я точно говорю! сказала Хацуми.
- Как ты уже упоминала.
- Да, как я уже упоминала, - рассмеялась Хацуми. - Но Ватанабэ, бедный ты или не бедный, это же ни при чем совсем. Конечно, и у нас на курсе лицемерки и зазнайки всякие есть, но остальные же все нормальные девочки. И едят в обед в столовой за 250 иен.
- Вот прикинь, Хацуми. У нас в универе тоже обед есть "А", "Б" и "В", "А" за 120 иен, "Б" за 100 и "В" за 80. Если я вдруг беру "А", на меня все вот такими глазами смотрят. А если у меня не хватает на "В", я ем лапшу за 60 иен. Как ты думаешь, будет нам с ней о чем говорить?