34. Портрет Николаcа ван Бамбека. 1641
Холст, масло
Королевский музей изящных искусств, Брюссель
Те богачи, которые стучались (или посылали своих слуг стучаться) в двери Рембрандта, чтобы заказать ему свой портрет, а иногда и портрет своей жены, были первопроходцами глобальной экономики. Они везли меха из Московии или специи с Суматры, чтобы обменять их на бочки бордоских вин, которые отправлялись в Швецию, откуда ввозилась отличная шведская сталь, из которой в Голландии изготовляли оружие, чтобы обменять его на зерно… В эпоху, когда Южная Европа жила на грани голода, эти люди скопили огромные состояния, перевозя на кораблях зерно с берегов Балтики в Средиземноморье. Они сосредоточили в своих руках значительную долю мировой торговли и кредитования. Это была плутократия, власть буржуа-нуворишей, предпринимателей, которые за несколько лет становились богаче и влиятельнее наследных принцев только благодаря своей финансовой прозорливости, коммерческому чутью и решительности. Поэтому неудивительно, что Рембрандт акцентировал в своих портретах черты, которые обычно связывались с этими качествами, а именно – глаза, нос и подбородок.
35. Портрет Агаты Бас. 1641
Холст, масло
Королевское собрание, Букингемский дворец, Лондон
Обычный прием Рембрандта – окружать лицо модели светом, который идет почти всегда из левого верхнего угла в правый нижний, резко выделяя спинку носа и сильно затеняя глазные впадины. Источник света почти всегда невидим, находится за пределами картины, отчего кажется, что лица, на которые падает сияние – иногда мутное и холодное, как на «Портрете Николаса Рутса» (илл. 28), иногда густое и теплое, будто льющийся мед, как на «Портрете бородатого мужчины» (илл. 33) из музея Нортона Саймона, – сами обладают способностью источать свет. Это придает моделям невероятную выразительность; есть какое-то вожделение, какая-то жадность в том, как они копят это богатство света, который буквально искажает или преображает их лица. Взгляните на трехчетвертной портрет преуспевающего торговца тканями Николаса ван Бамбека (чья жена, Агата Бас, дочь члена совета регентов Амстердама и совета директоров Голландской Ост-Индской компании, тоже позировала Рембрандту): левая, освещенная сторона его лица почти совсем затмевает правую (илл. 34), на которую мы не обратили бы внимания, если бы не правый глаз с его сверлящим взглядом и кривой бивень носа, эффектно выделяющийся на фоне собственной тени. То, что мы видим на этом портрете, одновременно больше и меньше, чем лицо: фрагмент лица, уступающий по площади кружевному ромбу воротника, который его оттеняет, говорит всё об интеллекте и характере модели. Перед нами человек острого ума, человек жесткий, который привык получать свое, которому безоговорочно повинуются и в конторе, и дома, что написано на покорном, цвета сыворотки, лице Агаты Бас (илл. 35). Трудно себе представить более яркий контраст: не только между лицами жены и мужа, но и между невероятно тонкой передачей фактуры тонкого воротника Николаса, выписанного так тщательно, что, кажется, видна каждая нитка, и его не менее тщательно проработанным лицом (обратите внимание на крошечные блики на усах и веках, на ссадину на спинке носа и игру полутонов вокруг непомерно большой левой ноздри).
36. Портрет Мартена Лотена. 1632
Холст, масло
Музей искусств округа Лос-Анджелес
Острота – вот главное в образах этих людей, своим успехом обязанных только самим себе. Для этих портретов характерна высшая степень определенности и сфокусированности, а сами лица на редкость живые и энергичные. Даже облику круглолицего купца Мартина Лотена, торговца тканями и неофита, принявшего суровый устав братства меннонитов (илл. 36), придана некая заостренность, как физическая, так и интеллектуальная. Его ухоженные усы и бородка, угол строгого, накрахмаленного воротника и сгибы письма, которое он держит в левой руке, подчеркнутая спинка носа и отчетливые морщины, расходящиеся из внутреннего угла правого глаза, даже острый кончик освещенного уха – всё это говорит о человеке, который не упустит ни одной мелочи. Но больше всего о нем сообщает проницательный взгляд и то, что этот взгляд направлен скорее на какую-то точку за нашим левым плечом, чем прямо на нас. Он не вглядывается в нас и не открывает нам себя. Этот портрет не предназначен для налаживания доверия со зрителем, он говорит как о духовных, так и об интеллектуальных свойствах человека – о компетентности, активности и готовности к действию, которые, как нам кажется, не зависят ни от художника, ни от нашего восприятия (или нас заставляют так думать, поскольку перед нами – заказной портрет, а имя заказчика написано на листке бумаги у него в руке). Разумеется, это портрет человека, но прежде всего – это портрет характера, закаленного, как стальной клинок.