Входная дверь была тяжелой и открывалась со скрипом, видимо служа этаким барьером, что отсекает от данного учебного заведения детей, которые бесстрашно и безмозгло готовы хоть голову сунуть дракону в пасть. Даже некоторые подростки, из тех, кто совсем уж своей физической формой пренебрегает и по местным законам вполне способен хоть свое дело открывать, хоть жениться, хоть в армии служить и иметь за своими плечами маленькое личное кладбище, без посторонней помощи открыть бы её не смогли. В прихожей шаркала веником по полу пожилая служанка с некрасивым лошадиным лицом, заставившим бы испуганно отпрянуть даже кентавра, принявшего дозу конского возбудителя. Вряд ли бы кто-нибудь удостоил её применением мощных сканирующих навыков, а если бы и удостоил, но не увидел ничего примечательного… А я вот видел. Видел, что в прошлом её тело было рудой. Видел, что в будущем оно обратится не в прах, а в ржавчину… Миновав тренировочный зал, где стояло несколько порядком изрубленных манекенов, а на стенах вперемешку со старым оружием висели большие красочные плакаты, иллюстрирующие технику движений при нанесении основных ударов, я углубился во внутренние помещения школы и, немного поплутав, добрался до жилых комнат, где куковал свой век тот, кто и был нужен.
— Привет, — поздоровался я со своим старым знакомым, бесцеремонно плюхаясь в мягкое удобно продавленное кресло. — Ты когда мне диск отдашь?
Кресло взорвалось десятками острейших стальных лезвий, что распустились вверх и в стороны подобно цветку, норовя то ли нанизать меня на себя, то ли вообще на мелкие кусочки порубить сразу же. Без фокусов с пространством такое количество клинков в несчастной мебели никогда бы не поместились, ибо только по объему они занимали минимум три-четыре кубических метра. С деревянного потолка же тем временем упала сплошая металлическая плита пресса, которая могла бы и танк сплюшить до состояния тонкого блинчика. Четыре залпа метательных игл, вылетевших навстречу друг другу с разных сторон, были настолько плотными, что больше напоминали какие-то ажурные решетки, уклониться от которых было просто физически невозможно. Я и не уклонялся, просто сместив себя в прошлое и немного в сторону отойдя, а потом вернувшись к первоначальному участку временной линии… Чтобы получить по морде заточенной металлической шпалой, для конспирации называемой мечом. Ну, почти получить. В последний момент моя воля исказила перед собой сами константы реальности, заставив небольшой участок мироздания застыть нерушимым барьером где никого ничего не происходит, поскольку попросту не может произойти. Барьером, который широкая и толстая полоса стали прорвала, поскольку у неё была своя собственная реальность, со своими собственными правилами, и в правилах этих удар, способный не только голову излишне расслабившегося хрономанта от тела оторвать, но и чуть ли не материковую плиту на две части расколоть, был нанесен, и был он нанесен всегда… Но то ли в последний миг, то ли на последних миллиметрах, рука, сжимавшая рукоять оружия, вдруг взяла и остановилась.
— Какой еще к дьяволу диск⁈ — Очень нехорошо прищурившись, поинтересовался у меня седой, морщинистый и невысокий учитель фехтования, с которого потихоньку сходили и седина, и морщины, и маленький рост. Причем я его не омолаживал. Это просто маскировка, которую сей любитель мечемашества на себе поддерживал, лопалась по швам не в силах продолжать существовать, как сгорала бы теплоизоляция под натиском пошедшего в разнос ядерного реактора. Порядок энергий, во всяком случае, тут наблюдался примерно тот же самый. Если бы правитель этого города сейчас вдруг увидел, какие кадры на его территории чему-то там учат молодежшь, то бросил бы все свои дела, чтобы записаться на первый же урок, а потом еще и на все последующие, наплевав на всякие мелочи вроде политики, торговли, интриг, войны с соседями… Ну или постарался вперед собственного испуганного визга удрать, что дажее более вероятно. — Как ты меня нашел⁈