— Вообще-то то, что они к нам вообще прорываются — это очень плохо. — Счел нужным заметить Рохан, которому в отличии от воительницы находиться здесь и сейчас явно было некомфортно. То ли дело было в том, что возглавляющий большую часть городской промышленности пожилой оружейник слишком уж привык к своим мастерским, то ли в том, что по условиям учений ему не дали тут все и вся заранее заминировать. — Это значит, что новобранцы, которых наши сержанты столько времени тренировали, в настоящем бою будут полезны примерно также, как самодвижущиеся мишени. И сами сержанты получают свое жалование и довольствие совершенно зря…
— Глупо было ждать чего-то другого, когда Бальтазар забрал на Убежище практически всех чего-то стоящих бойцов, — фыркнул гном по имени Торн, почесывая свою лохматую и бородатую голову сразу парочкой исписанных рунами стволов то ли многоствольной картечницы, то ли все-таки кургузого авиационного пулемета. Кажется сей мастер-ремесленник и сам не мог толком понять, а что это он такое собрал и зачаровал как-то под настроение и пару бутылей дорогущего элитного виски, используя завалявшиеся в мастерской детали, ноутбук забитый копиями всей информацией об оружейном деле, которую только в столице Англии получилось найти, а также ксерокопии тех учебников по артефакторике, которые получилось в руинах Оксфорда раскопать. — Все кто остался на звание элиты претендует не столько благодаря своим воинским или магическим навыкам, сколько в силу занимаемой должности. И я — не исключение! Молотом или там секирой вломить, конечно, могу ой как неслабо… Но в первую очередь меня следует считать все же мастером, а не каким-нибудь там громилой, профессионально проламывающим чужие черепа!
— Грубо, но верно, — была вынуждена признать Изабелла, выступающая на этих учениях аналогом шахматного короля. Самолично бить вражеских бойцов она более чем могла, но если бы противник не только прорвался на ВИП-трибуну, играющую роль генерального штаба, но и сумел бы её пленить или «убить», то команда Лондона сегодня понесла бы сокрушительное поражение. — Честно говоря, я и сама себя великой воительницей никогда не считала. Так, а теперь все отойдите-ка мне за спину и заткните уши. Хельга, подержи Риккардо… Сот-ня! Сем-над-цать! Сот-ня! Двад-цать-три! Быс-тро! В штаб! В штаб! В штаб!!!
Изабелла благодаря дарам Бесконечной Вечной Империи могла силой своих слов ослаблять, калечить и, пожалуй, даже убивать… Но все-таки подобные способы использования голоса бывшей учительницы пения были не совсем профильными в отличии от более обыденных применений акустических колебаний. Её слова разнеслись далеко над полем боя, не перекрыв пальбу, крики и прочие громкие звуки, а скорее просочившись меж них, как вода через щели, дабы поскорее достигнуть ушей своих адресатов. Один из этих отрядов был крайним на правом фланге, другой — на левом. Сейчас участия в сражении они почти не принимали, лишь перестреливаясь резиной и краской с теми, кто на другие сотни наседал, а потом могли почти без помех передислоцироваться, двинувшись к штабу… И неминуемо ударив в тыл той ударной группе, которая к этому самому штабу прорывалась. Причем сие маленькое чудо, способное заменить радиосвязь, далось Изабелле почти даром, лишь ценой слегка саднящих голосовых связок, пятой части имеющихся запасов маны, да парой капель крови Хельги, в которую перепугавшийся слишком громким звуков львенок вцепился всеми конечностями, включая длинный хвост с золотой кисточкой, словно побег паразитической лианы или щупальце какого-то осьминога обвившийся вокруг левой руки воительницы так плотно, что на коже её даже спиральный алый след остался.
— Больше никогда не смей на меня навьючивать этот репей мохнатый! — Возмущалась женщина, потирая царапины и ссадины… Которые у обычных людей могли бы оказаться жуткими рваными ранами солидной глубины. Берсеркеры не носили тяжелых доспехов не только потому, что они их слишком сильно сковывали в битве, но и потому, что обладатели подобных классов не сильно-то в бронированных скорлупках нуждались. И Хельга сейчас была, вероятно, сильнейшим берсеркером на территории всей конфедерации, а её нежная с виду кожа на самом-то де по прочности не так уж сильно уступала бы кевлару… Который коготки маленького волшебного льва уже сейчас могли бы рвать, словно мокрую бумагу. — Зачем тебе-то с этими никчемными комками шерсти возиться⁈ Магия уже есть, а в эти глупости, что фамильяр помогает душевное равновесие сохранять и с катушек слетать поменьше, только полный дурак поверит…