– Это заставляет мои глаза убедить мой мозг в том, что я забыла проснуться.
Шаллан подала знак, и разведчица повела ее через плато. Здесь Шаллан отметила, что больше чем несколько солдат остановили тренировки и смотрели на нее. Досадно. Она больше никогда не сможет быть просто Шаллан, незначительной девушкой из захудалого городка. Теперь она была “светлостью Сияющей”, предположительно из ордена Перемещающихся по Мирам. Она убедила Далинара притвориться, по крайней мере публично, что Шаллан из ордена, который не может создавать иллюзии. Ей нужно было уберечь секрет от распространения, или ее эффективность уменьшилась бы.
Солдаты смотрели на нее, будто ожидали, что она вот-вот отрастит доспехи Осколков, начнет стрелять сгустками пламени из глаз и улетит, чтобы сравнять с землей гору или две. «Наверное, надо вести себя более степенно, – подумала про себя Шаллан. – Более… по рыцарски?»
Она взглянула на солдата, который носил золотые и красные цвета армии Натама. Он сразу же опустил взгляд и потер глифпару-молитву, повязанную вокруг предплечья правой руки. Далинар намеревался восстановить репутацию Сияющих, но шторма, невозможно изменить отношение целого народа всего за несколько месяцев. Сияющие Рыцари древности предали человечество. В то время, как многие Алети были готовы дать орденам еще один шанс, другие не были столь доброжелательны.
И всё же, она старалась держать голову высоко, спину – прямо, и идти так, как ее учителя всегда ее наставляли. Власть – это иллюзия восприятия, как всегда говорила Джасна. Первый шаг к тому, чтобы всё контролировать – это увидеть себя способным всё контролировать.
Разведчица провела ее в башню и вверх по лестнице, к подконтрольному Далинару сектору.
– Ваша светлость? – спросила женщина, пока они шли. – Могу я задать вам вопрос?
– Поскольку это был вопрос, получается, что можешь.
– О, эм. Да.
– Всё в порядке. Что ты хочешь узнать?
– Вы… Сияющая.
– На самом деле, это было утверждение и это заставляет меня сомневаться в моем предыдущем заявлении.
– Извините. Я просто… Мне просто интересно, ваша светлость. Каково это? Быть Сияющим? У вас есть Клинок Осколков?
Так вот к чему она вела.
– Я заверяю тебя, – сказала Шаллан, – что вполне возможно оставаться в достаточной степени женственной, пока выполняешь свой долг, как рыцарь.
– О, – сказала разведчица. Странно, но она казалась разочарованной таким ответом. – Конечно, ваша светлость.
Казалось, что Уритиру был вырезан прямо из горной породы, подобно скульптуре. Действительно, в углах комнат не было видно швов, а в стенах не было различимых кирпичей или блоков. В большинстве камней были видны тонкие перемежающиеся пласты породы. Прекрасные линии разнообразных оттенков, будто слои ткани сложенные в лавке торговца. Коридоры зачастую искривлялись странными дугами, реже – вели прямо к перекрестку. Далинар предположил, что это было сделано для того, чтобы запутать захватчиков, как в крепостных фортификациях. Непредсказуемые повороты и отсутствие стыков создавали ощущение, что это не коридоры, а туннели.
Шаллан не нужен был провожатый – слои породы, проступавшие в стенах, имели отличительные особенности. Остальные, похоже, не могли их разглядеть и говорили о том, чтобы нарисовать на полу указатели. Неужели они не могли различить здесь узор – широкие красноватые слои, чередующиеся с более узкими желтыми? Нужно просто следовать в том направлении, где линии слегка поднимаются вверх, и ты попадешь к казармам Далинара.
В скором времени они прибыли и разведчица заняла пост у двери, на случай, если снова потребуются ее услуги. Шаллан вошла в комнату, которая всего лишь день назад была пустой, а сейчас ее заставили мебелью, обустроив большой зал для собраний прямо возле личных комнат Навани и Далинара.
Адолин, Ренарин и Навани сидели перед Далинаром, который стоял, уперев руки в бока, изучая карту Рошара на стене. Несмотря на то, что комната была заполнена коврами и мягкой мебелью, убранство подходило этой блеклой комнате, как дамская хава подходит свинье.
– Я не знаю, как подступиться к Азианам, отец, – говорил Ренарин, в то время, как она вошла. – Новый император делает их непредсказуемыми.
– Они Азиане, – сказал Адолин, махнув Шаллан здоровой рукой. – Как они не могут быть предсказуемыми? Разве их правительство не регулирует даже то, как следует чистить фрукты?
– Это стереотип, – ответил Ренарин.
На нем была форма Четвертого моста, но он накинул одеяло на плечи и держал в руках чашку дымящегося чая, хотя в комнате не было особо холодно.
– Да, у них сильнейшая бюрократия. Изменение в правительстве до сих пор имеет отголоски. На самом деле, для этого нового азианского императора может быть легче изменить политику, поскольку политика достаточно четко определена, чтобы измениться.
– Я бы не волновалась о Азианах, – сказала Навани, постукивая ручкой по блокноту, затем что-то в нем записав.
– Они прислушаются к голосу разума. Они всегда прислушиваются. Что насчет Эмула и Тукара? Я бы не удивилась, если этой их войны достаточно для того, чтобы отвлечь их даже от возвращения Опустошений.
Далинар хмыкнул, потирая подбородок одной рукой.
– В Тукаре правит этот полководец. Как его имя?
– Тезим, – ответила Навани. – Он утверждает, что он часть Всемогущего.
Шаллан фыркнула, скользнув на стул возле Адолина и положив сумку и альбом для рисования на пол.
– Часть Всемогущего? По крайней мере, он скромный.
Далинар повернулся к ней, затем сложил руки за спиной. Шторма. Он всегда казался таким… огромным. Больше, чем любая из комнат, в которой он находился, брови всегда нахмурены. Далинар Холин мог сделать выбор завтрака похожим на принятие самого важного решения во всем Рошаре.
– Светлость Шаллан, – сказал он. – Скажите мне, что бы вы делали с королевствами Макабаки? Теперь, когда шторм пришел, как мы и предупреждали, у нас есть возможность вести переговоры с ними с позиции силы. Азир является самым важным, но сейчас переживает кризис престолонаследия. Разумеется Эмул и Тукар, воюют, как заметила Навани. Мы, безусловно, сможем использовать информационные сети Ташикка, но они также изоляционисты. Остается Йезиер и Лиафор. Возможно, степень их вовлеченности убедит их соседей?
Он повернулся к ней в ожидании.
– Да, да… – сказала Шаллан в задумчивости. – Я слышала о нескольких из этих мест.
Далинар сжал губы в линию и Узор загудел с ее юбки в беспокойстве. Далинар был не тем человеком, с которым стоит шутить.
– Извините, светлорд, – продолжила Шаллан, откинувшись на стуле. – Но я в замешательстве из-за того, что вы хотите услышать мои суждения. Я конечно знаю об этих королевствах – но мои знания чисто академические. Я могла бы назвать вам их основные экспортные продукты, но внешняя политика… ну, я даже никогда не говорила с кем-то из Алеткара, перед тем как покинуть родные края. А мы соседи!
– Ясно, – мягко сказал Далинар. – Может твой спрен предложит какой-то совет? Можешь ли ты вызвать его к нам для разговора?
– Узора? Он не очень хорошо понимает наш род, и в первую очередь именно поэтому он и здесь. – Она поерзала на своем месте. – И если честно, светлорд, я думаю, он вас боится.
– Ну, он явно не дурак, – заметил Адолин.
Далинар бросил на сына взгляд.
– Не будь таким, отец, – сказал Адолин. – Если кто и может устрашить силы природы – то это ты.
Далинар вздохнул, повернувшись и опустив руки на карту. Любопытно, что Ренарин поднялся, отложив одеяло и чашку, и затем подошел к отцу, положив руку ему на плечо. Юноша казался еще более хилым, чем обычно, стоя сейчас возле Далинара, и, хотя его волосы не были такими светлыми, как у Адолина, в них все равно пробивались светлые пряди. Он так странно контрастировал с Далинаром, который был сделан из совершенно другого материала.
– Просто он настолько огромен, сын, – сказал Далинар, оглядев карту. – Как я могу объединить весь Рошар, когда я даже никогда не посещал большинство из этих королевств? Юная Шаллан говорит мудро, даже если этого не осознает. Мы не знаем этих людей. Теперь я должен отвечать за них? Хотел бы я все увидеть…