В его словах было больше оптимизма, чем он чувствовал. Он бы хотел иметь возможность говорить с этими людьми лично, а не через самоперо.
Далее они поговорили с принцессой Йезиера, затем с принцем Ташикка. У них не было Клятвенных врат, и они не были так важны для его плана, но он хотел, по крайней мере, установить с ними контакт.
Никто из них не дал ему ничего, кроме расплывчатых ответов. Без благословения императора Азира он не сможет склонить к сотрудничеству ни одно из меньших королевств Макабаки. Возможно, эмульцы или тукарцы прислушаются, но он сможет получить лишь кого-то одного, учитывая их давнюю вражду.
В конце последнего совещания, когда Аладар с дочерью отлучились, Далинар потянулся, чувствуя себя утомленным. И это был еще не конец. У него будет разговор с монархами Ири – их было трое, как ни странно. Клятвенные врата Ралл Элорима находились на их земле, что делало их важными – к тому же они обладали влиянием на близлежащую Риру, где находились другие Врата.
Помимо этого, конечно же, был еще Шиновар. Они не любили использовать самоперья, так что Навани связалась с ними через тайленского торговца, который согласился передать информацию.
Плечи Далинара запротестовали в ответ на его потягивания. Он пришел к выводу, что зрелые годы похожи на тихого убийцу, крадущегося позади. Большую часть времени он жил своей привычной жизнью, пока нежданная ломота или боль не давала о себе знать. Он больше не тот юнец, которым когда-то был.
«И благослови Всемогущего за это», – лениво подумал он, прощаясь с Навани, которая решила просмотреть доклады из многочисленных информационных станций по всему миру. Дочь Аладара вместе с писцами собирала их для нее в кучу.
Далинар отобрал несколько человек из своей охраны, оставив остальных Навани, на случай, если ей понадобятся лишние руки, и поднялся по рядам сидений к выходу из комнаты наверху. Прямо за дверным проемом – словно громгончая, отогнанная от тепла костра – стоял Элокар.
– Ваше величество? – сказал Далинар, резко остановившись. – Я рад, что вы смогли прийти на собрание. Вы чувствуете себя лучше?
– Почему они отказывают тебе, дядя? – спросил Элокар, игнорируя вопрос. – Неужели они думают, что ты попытаешься узурпировать их престолы?
Далинар резко вдохнул. Его стражники смущенно стояли рядом. Они отошли назад, оставив их с королём наедине.
– Элокар… – сказал Далинар.
– Ты, вероятно, думаешь, что я сказал это тебе назло, – проговорил король. Он заглянул в комнату, заметив свою мать, после чего снова взглянул на Далинара. – Это не так. Ты лучше меня. Лучший солдат, лучший человек и, несомненно, лучший король.
– Ты оказываешь себе дурную услугу, Элокар. Ты должен…
– Ох, не надо этих банальностей, Далинар. Хоть раз за всю свою жизнь, будь честным со мной.
– Думаешь, я не был?
Элокар поднял руку и легко прикоснулся к собственной груди.
– Пожалуй, был. Временами. Может быть, лжец здесь я – я лгу себе, что могу с этим справиться, что могу стать хоть малой частью человека, которым был мой отец. Нет, не перебивай меня, Далинар. Позволь мне высказаться. Несущие Пустоту? Древние города, полные чудес? Опустошения? – Элокар покачал головой. – Может быть… может быть я неплохой король. Не выдающийся, но и не жалкий неудачник. Но перед лицом этих событий миру нужен кто-то больший, чем просто хороший король.
В его словах слышался фатализм, и Далинар тревожно содрогнулся.
– Элокар, что ты говоришь?
Элокар зашел в комнату и обратился к тем, кто находился у нижних рядов сидений.
– Мама, светлость Тешав, засвидетельствуете ли вы для меня кое-что?
«Шторма, нет», – подумал Далинар, поспешив следом за Элокаром.
– Не делай этого, сынок.
– Мы все должны принимать последствия наших действий, дядя, – сказал Элокар. – Я учился этому очень медленно, так как я могу быть тугим как пень.
– Но…
– Дядя, я твой король, или нет? – потребовал Элокар.
– Да.
– Что ж, я не должен им быть.
Он встал на колени, чем шокировал Навани и заставил ее остановиться, пройдя три четверти пути наверх.
– Далинар Холин, – громко сказал Элокар. – Я приношу тебе клятву. Есть принцы и кронпринцы. Почему не может быть королей и кронкоролей? Даю тебе клятву, незыблемую и засвидетельствованную, что я признаю тебя своим монархом. Как Алеткар – для меня, так и я – для тебя.
Далинар выдохнул, посмотрел на ошеломленное лицо Навани, затем вниз на племянника, который стоял, преклонив колени на полу, как вассал.
– Ты просил этого, дядя, – сказал Элокар. – Не словами, но к этому всё и шло. Ты медленно забирал себе командование с тех пор, как решил доверять этим видениям.
– Я пытался сделать тебя частью всего этого, – сказал Далинар.
Глупые, ненужные слова. Он должен быть лучше этого.
– Ты прав, Элокар. Мне жаль.
– Жаль? – спросил Элокар. – Правда, жаль?
– Прости, – сказал Далинар, – за твою боль. Мне жаль, что я не смог справиться с этим лучше. Мне жаль, что это… должно случиться. Прежде чем ты принесешь клятву, скажи мне, что, по-твоему, это за собой повлечет?
– Я уже произнес слова, – сказал Элокар, заливаясь краской. – Перед свидетелями. Всё решено. Я…
– Ох, поднимись, – сказал Далинар, хватая его за руку и поднимая на ноги. – Не будь таким драматичным. Если ты действительно хочешь принести эти клятву, я позволю это. Но не будем притворяться, что ты можешь ворваться в комнату, прокричать несколько слов и предполагать, что это законное соглашение.
Элокар выдернул руку и потёр ее.
– Даже не даешь мне отречься с достоинством.
– Ты не отрекаешься, – сказала Навани, присоединившись к ним.
Она бросила взгляд на стражников, которые стояли и смотрели с приоткрытыми ртами, и они побледнели под этим взглядом. Она указала на них, будто говоря: «Никому ни слова об этом».
– Элокар, ты намереваешься поставить своего дядю на ступень выше себя самого. Он вправе спрашивать. Что это будет значить для Алеткара?
– Я… – Элокар сглотнул. – Он должен передать свои земли своим наследникам. Далинар король какого-то другого места, в конце концов. Далинар, кронкороль Уритиру или Разрушенных равнин.
Он выпрямился и стал говорить более уверенно.
– Далинар не должен вмешиваться в непосредственное управление моими землями. Он может отдавать мне приказы, но я буду решать, каким образом их исполнять.
– Звучит разумно, – сказала Навани, взглянув на Далинара.
Разумно, но болезненно. Королевство, за которое он сражался – королевство, которое он выковал в боли, измождении и крови – теперь отторгало его.
«Теперь это – моя земля, – подумал Далинар. – Эта башня, окутанная спренами холода».
– Я могу принять эти условия, хотя порой мне может понадобиться отдавать приказы твоим кронпринцам.
– Пока они находятся в пределах твоих владениях, – сказал Элокар, с ноткой упрямства в голосе, – я буду считать, что они под твоим началом. Во время их визитов в Уритиру или на Разрушенные равнины – командуй, как пожелаешь. Когда они возвращаются в мое королевство, ты должен действовать через меня.
Он посмотрел на Далинара, затем опустил взгляд, будто в смущении от того, что выдвигает требования.
– Очень хорошо, – сказал Далинар. – Хотя нам придется обсудить всё это с писцами, прежде чем объявлять об этом официально. И прежде чем заходить так далеко мы должны убедиться, что Алектар все еще твой.
– Я тоже об этом думал. Дядя, я хочу вести наши силы в Алеткар и вернуть нашу родину. Что-то неладное творится в Холинаре. Большее, чем эти мятежи или предполагаемое поведение моей жены, большее, чем просто молчащие самоперья. Враг что-то делает в городе. Я поведу армию, чтобы остановить это и спасти королевство.
Элокар? Ведущий войска? Далинар представлял себя во главе сил, прорывающихся сквозь ряды Несущих Пустоту, выметающих их из Алеткара и марширующих в Холинар для восстановления порядка.