— Алло, — сказал он не своим голосом, затем прокашлялся и повторил, — Алло, кто это?
— Профессор Муравьева, это Антон Сергеевич? — Галина Георгиевна не узнала голос бывшего студента.
— Да, я. Что-то с Машей? — спросил Антон, щурясь от головной боли. В машине пахло перегаром, и он открыл окно. Через щёлочку тут же полетела освежающая влага вместе с запахом осени.
— С ней все по-прежнему, но вот с вами… — профессор многозначительно помолчала, — с вами точно что-то не так.
Прошлый вечер ещё не собрался воедино в голове Антона — лишь разрозненные картины, отголоски событий и эхо мыслей.
— Вы о чём?
— Маша мне все рассказала.
— Так… — Антон попытался собрать образы минувшего дня воедино, — и что?
— И что? И ЧТО?! — закричала профессор в трубку. — Вы подменили препарат! Вы забрали таблетку из клиники, чтобы выяснить, что в ней было. Затем вы ворвались практически ночью и довели Марию до такого состояния, что…
— Стой! — резко сказал Антон, переходя на «ты». Это инверсия общения ввела профессора в ступор, и она на самом деле остановилась. Антон же получил необходимую передышку, чтобы собраться с мыслями.
Так вот, что случилось. Вот, что привело к алкогольному беспамятству. Да, натворил он дел. Но ведь Антон хотел только лучшего для Маши, хотел помочь… А теперь?
— Что теперь? — повторил он вслух.
— Теперь вы должны забрать Марию.
— Куда?
— Сами решайте.
— Послушайте, — Антон вновь вернулся на «вы», — можете немного подождать? Пусть она побудет у вас, пока я не…
— Исключено. Весь персонал в курсе ситуации. Все знают, что вы сделали. Думаю, даже пациенты в курсе.
— Да и хрен с ними!
Профессор глубоко вздохнула.
— Ваше мнение не учитывается в данном вопросе.
— Виноват я, почему должна страдать Маша?
— Вы будете удивлены, Антон Сергеевич, но она первая заговорила о том, что больше не может находиться в клинике.
— Вы врёте. — Антон с силой сжал телефон.
— Я не намерена ни о чём с вами спорить. Маша уже собралась. Выписка у неё на руках. Рекомендации на последней странице.
— Это бесчеловечно…
— Скажите это себе. До свидания.
Голос профессора резко оборвался, оставив Антона посреди разбивающихся о крышу капель дождя. Антон завёл машину, опустил ручник и хотел тронуться, но замер. Ночью ведь было ещё кое-что. Там, в баре, а точнее — в туалете.
Антон повернул к себе ладонь и увидел свежий порез. По коже пробежал мороз. Великан в плаще, существо за его спиной — это не пьяный бред? А что, собственно, это было? Может он просто порезался, а память, изрядно приправленная пивом, а затем виски, превратила обычный порез вот в такую вот страхолюдину. Если так, значит у него в кармане не будет никакого…
Антон запустил руку в карман и нащупал в нём шарик. Извлёк наружу и изучил со всех сторон. Гладкий, чёрный и чуть тёплый. Если великан был бредом, то откуда взялась эта вещица? Почему она ещё тёплая? Антон осторожно прикоснулся к ней языком — ещё и сладкая! Бред то был или нет, но вещица реальна. Что с ней делать? Скрипучий голос сказал, что это поможет. И что теперь? Доверять видениям из туалета в баре? А что, собственно, остаётся, когда светоч неврологии выписывает Машу из единственной в городе клиники, занимающейся её проблемой.
Между сидениями завалялась пустая баночка от мятных конфет. Антон спрятал в неё чёрный шарик и двинулся в сторону больницы.
Через полчаса он был на месте. Дежурный охранник вызвался проводить Антона до палаты, и хоть тот и говорил, что прекрасно ориентируется, охранник настоял.
— Я так… — будто извиняясь, сказал он, — на всякий случай.
Дежурящая медсестра встретила Антона быстрым недоверчивым взглядом и тут же вернулась к постовому журналу. Маша сидела в коляске в дальнем конце коридора. Кто-то любезно подкатил её к окну, за которым тихо плыли серые облака. На коленях у Маши лежала стопка бумаг.
— Маш, привет, — сказал Антон, присаживаясь рядом с супругой.
— Привет, — сказала она, морщась, — от тебя пахнет.
— Прости, я… — а что «я», подумал он. Не имею права справляться с горем так, как мне угодно? Имею, чёрт побери! Ещё как имею! — Так было нужно.
— Ну да, как скажешь. Квартира цела?
— Я не был дома.
— Ну, хоть так…
— Как ты себя чувствуешь?
Она не ответила. На самом деле Маша даже не смотрела на Антона, совершенно безразличный взгляд её скользил по стеклу, о которое разбивались мелкие капли дождя.