— Извините, это Монастырский? — спросил он у мужика, тащащего телегу гружёную забитыми клетчатыми сумками.
— Он, дорогой. Хочэшь кофту, у мэня тут…
— Нет, спасибо. Хочу выбраться отсюда.
— О-о-о, — протянул мужчина, утирая потный лоб, — этого всэ хотят.
Телега, запряженная в иностранного специалиста, покатила дальше.
Антон достал телефон — сети нет. Тогда, взяв за ориентир вышку телецентра, он побрёл меж закрывающихся лавок.
Интернет появился за монастырской стеной. Будто бы рынок поглощал все удобства цивилизации, в угоду примитивному вечно-человеческому торгу. Заказал такси до бара, возле которого оставил машину. Через десять минут уже забрал скучающий «поло», а ещё через двадцать открывал ключом домашнюю дверь.
— Тоша, — позвала его тут же Маша.
— Ау!
— Слушай, а ты где взял те чёрные конфетки?
— А что такое? — спросил в ответ Антон, держа два чёрных шарика в руке.
— Они у меня всё из головы не выходят. Очень уж необычный вкус. Не мог бы ты раздобыть ещё таких?
— Ты не поверишь, — сказал он, ощущая незнакомую дрожь в теле, — я как раз принёс ещё парочку.
Глава 11
Маша закинула в рот сразу две.
— Где ты берёшь такую вкуснятину? — спросила она, проглотив.
— Секрет. Пока что… Тебе правда нравится?
— Да. Не знаю, что в составе, но эти штуки бодрят не хуже, если не лучше, кофеина.
— Как ты себя чувствуешь? — Тут Антон понял, что за весь день он ни разу не спросил Машу о самочувствии. Сначала голова была занята аферой с кровью, затем… трудно сказать, что было затем. Стоя перед великаном в комнате из синего тумана, трудно думать о чём-то кроме: «Что, чёрт возьми, творится?»
— Никак. Перемещаюсь ползком по стенам. Со скоростью улитки. Может и медленнее.
Антон приобнял супругу. Она обняла его в ответ. С минуту они просидели молча, затем Маша спросила, подняв на него глаза:
— Как думаешь, то просветление, что было вчера… Оно ещё будет.
— Думаю, да. Может диагноз неверный, может у тебя всё-таки волнообразное течение, — сказал он, но сам понял, что если ей полегчает, то точно не из-за ошибочного диагноза.
Антон помог Маше добраться до ванной и умыться, затем сам сходил в душ, бросил в рот пару бутербродов — только дома, стоя под струями тёплой воды, он осознал, что не ел с самого утра. Затем вернулся в спальню и лёг рядом с Машей.
— Как себя чувствуешь? — спросил он.
— Ты же только что спрашивал, — отвлеклась она от телефона.
— Ты сказала, что конфеты тебя бодрят. Уже чувствуешь?
— Вроде нет, — она пожала плечами и вернулась к ленте бесконечно глянцевых фотографий.
Антон боялся, что не уснёт, однако стоило ему накрыться одеялом, как по телу — начиная с ног — пополз тёплый покой. Пару минут спустя, он провалился в дрёму, сквозь которую слышал, как изредка бьётся об экран телефона Машин ноготь. Раньше его это раздражало, но теперь — всё равно. Маша рядом, живая, что ещё надо? На этой мысли он и уснул.
Сначала он ощутил толчок. Легкий, куда-то в область бедра, затем его чуть качнуло. Всё это сквозь сон, почти незаметно. Он не столько проснулся, сколько насторожился внутри сна. Затем скрипнула кровать. Зашлёпали босые ноги по полу. Послышался тихий смех.
— Маш, — насторожился он, осторожно двигая рукой туда, где должна была лежать супруга. — Маша, ты спишь?
Рука скользила по пустой простыне, собирая складки.
Антон сел в кровати и прислушался к происходящему в квартире. Тишина. Отмеряет ночное время вечно протекающий кухонный кран. За стеной тихо говорит телевизор, мучающегося бессонницей, соседа. Где-то вдалеке промчалась редкая машина. Какое-то время Антон так и сидел, глядя в тёмные силуэты комнаты, соображая, что могло случиться. Вспомнил вчерашний день и по спине пробежал холод. Он встал с кровати и пошёл по квартире, не включая света.
— Маш, Маша-а-а… — тихо звал он, заглядывая в зал, на кухню, в ванную и туалет. — МАШ! — крикнул он.
Он всё-таки включил свет в коридоре. Неприятно ударило по глазам. Выждав несколько секунд, он приоткрыл глаза. Вся обувь на месте. Одежда на вешалке. Не могла же она уйти в ночнушке. Или могла? Представив Машу в одной ночнушке посреди улицы, потерянную, слабую, он не стал дольше думать. Бросился к гардеробу — на самом деле раньше там была кладовая, но во время последнего ремонта, хозяйка квартиры решила переделать соленьехранилище в гардероб. Антон открыл дверь и вздрогнул, но тут же испытал облегчение вперемешку с недоумением.