— Маш, ты почему в шкафу?
— Тут так спокойно…
Она стояла чуть ссутулившись. Глядела широко раскрытыми глазами куда-то под потолок, оглядываясь по углам резкими кошачьими движениями. Движениями настороженного зверя.
Антон подошёл к ней сзади и обнял. Маша вздрогнула. Посмотрела на супруга через плечо, чуть отстранилась.
— Ты чего?
— Не знаю… От тебя пахнет странно.
— Чем?
— Не знаю. Кровью… ты порезался?
Антон выпустил Машу из объятий и осмотрел тело. В гардеробе у них стоял модем, который денно и нощно переливался сине-зелёными лампочками. Этого света хватило, что осмотреть себя.
— Ничего нет.
— Но я чувствую.
Она повернулась к нему лицом и по-звериному, выставив вперёд нос, обнюхала его.
— Маш, прекрати. Ты меня пугаешь.
— Она где-то здесь, — сказала она, взяв его руку, — прям под кожей.
В следующий миг она укусила его точно в то место, где проходит локтевая вена.
— Ай! Хватит!
Маша отошла на полшага. На лице непонимание, миг спустя — злость. В сине-зелёном свете, в гардеробе, в ночной рубашке — что за сюр, думал Антон.
— Пошли в кровать. Хватит уже тут торчать.
— Иди.
Он пошёл в спальню, по пути потирая локтевую ямку. Под пальцами он ощутил слюну и следы зубов. Уснуть, конечно же, не получилось. Он лежал, глядя в тёмный потолок, прислушиваясь к звукам из гардероба. Маша смогла дойти туда сама — это ли не чудо? Нет, не чудо. Это ужас. Ужас, обменянный на кровь ничего не подозревающего человека. Ужас, обитающий за дверью над мясным рынком. И почему Маша пошла в шкаф? Неужели в окружении стопок одежды и полок ей спокойнее, чем с мужем в кровати? Будто бы в ответ на его вопрос в спальню вошла Маша.
— Тоша, прости… Я не знаю, что со мной случилось, — она обнимала себя за плечи, будто её знобило.
— Ничего, бывает.
— Я глупо пошутила.
— Да. Не очень смешно — это точно. — Пару секунд он молчал, глядя как Маша забирается через него в кровать. Совершенно обычные движения, будто и не было никакой болезни. — А что именно было шуткой? — спросил он, когда она устроилась.
— Про кровь…
— А то, что ты оказалась в шкафу?
— Не знаю. Я просто не могла лежать. Странные чувства в теле. Захотелось куда-то уйти, спрятаться.
— От меня?
— Нет, Тош. Конечно, нет. От мира, что подкинул мне эту заразу.
— Ты же видишь, что тебе лучше, Маш? Видимо, тебе поставили не тот диагноз.
— Я же не дура, Антон. Я вижу связь между этими чёрными конфетами и моим здоровьем.
— Маш, я…
— Ничего не говори. А я ничего не буду спрашивать. Не уверена, что хочу знать. Не сейчас.
Он пару мгновений помолчал.
— Хорошо.
— Спокойной ночи, — сказала Маша, отворачиваясь к стене.
— Спокойной ночи.
Но Антон не уснул. До утра он провозился в кровати, съедаемый мыслями. Правильно ли он делает? Стоит ли всё рассказать? Но Маша ясно дала понять, что не хочет знать. Стоит ли насильно открыть правду? Он уже сделал так, в больнице. У Маши случилась истерика. Он вспомнил, как она пыталась убрать его руку своей — слабой и неловкой. Благо для Маши ценой лжи и обмана для всех вокруг — вот к чему он пришёл в итоге. И кажется, даже себе он не готов открыть правду до конца.
Глава 12
Прошло два месяца, а точнее — прошло шестнадцать поездок за «лекарством» для Маши. Именно эти события служили мерилам для хода времени. На работе Антон расслабился. Предлагал поучаствовать в исследовании чуть ли не каждому пациенту. Соглашались не все, но каждый раз он привозил по три-четыре ампулы. А взамен получал три-четыре чёрных шарика, которые Маша с огромным удовольствием ела. Антон приносил домой «лекарство» с периодичностью, достаточной для жизни без обострений. Маша спокойно перемещалась по дому, занималась домашними делами. Казалось, всё хорошо. Жизнь омрачали лишь два момента. Первый — Маша никак не могла выйти на улицу. У неё развился страх то ли общества, то ли открытых пространств. И второй момент — она каждую ночь просыпалась, чтобы провести какое-то время в гардеробе.
— Может, попробуешь пообщаться с психологом? — предложил Антон.
— Думаю, это пройдёт само…
Время неумолимо шло вперёд. Помимо физических сил к Маше вернулся вкус к двум важнейшим вещам: к еде и сексу. И если вкус в еде её не сильно изменился, разве что она стала есть больше красного мяса, зато в сексе перемены были значительны.
Они начинали сближаться аккуратно, будто два неуверенных школьника, впервые познающих друг друга. Первый за долгое время раз был быстрый и сумбурный, но Маша расплылась в довольной улыбке.