— У меня только один вопрос! — заверила пожилая женщина, помотав головой, отчего её дряблый подбородок описал пару кругов.
— Есть время для вопросов, и оно настанет через пять минут, когда я…
— То исследование для университета, — перебила она.
Антон замер, держась за ручку приоткрытой двери.
— Да… — осторожно сказал он.
— Хотела узнать, а когда будут его результаты?
— Заходите, — Антон кивнул на кабинет.
Почему она вдруг спросила? Неужели стала интересна судьба её крови. Настолько важны оказались для неё эти несколько миллилитров, что она решила прийти специально и разузнать, куда же подевались её красные и белые тельца? Пыталась ли она разузнать что-то самостоятельно? Звонила ли в университет? Антон бросил на женщину косой взгляд, пока надевал халат. Чуть поджатые губы, криво накрашенные помадой, быстрые движения в глазах, тонкие — почти исчезнувшие — брови вздёрнуты с явной претензией на скандал. Да, подумал Антон, такая могла и позвонить.
— Слушаю вас.
Он постарался сказать это почти безразлично.
— Да я, собственно, уже всё и рассказала. Что там с моими анализами, которые я сдала две недели назад?
— Вы, видимо, не совсем поняли, — Антон улыбнулся так вежливо, как мог, — это не анализ. Вашу кровь использовали для клинического исследования.
— Какого именно?
— Не хотел бы утомлять вас научными деталями.
— Ничего, ничего. Утром я хорошо соображаю.
Она устроилась на стуле поудобнее, показывая, что готова выслушать каждую научную деталь, касающуюся её драгоценной крови.
— Могу я узнать, почему вы проявили такой интерес именно сейчас?
— Сразу, как только я узнаю, что творится с моей кровью.
Антон взял паузу. Он опустил взгляд и какое-то время искал ответ. Никакой заготовки на такой случай он не предусмотрел. Подняв глаза на стену, он увидел чуть пожелтевший плакат, агитирующий вакцинироваться от вездесущего ковида.
— Напомните мне… — он чуть прищурился.
— Елена Константиновна.
— Елена Константиновна, вы ведь переболели ковидом, верно?
— Ох… — что-то тяжёлое появилось в её взгляде. Строгий вид тут же чуть обмяк под грузом воспоминаний. — Я его еле пережила, а муж…
Она достала из сумки платок и отвернулась, утирая слёзы.
— Соболезную, — сказал Антон чересчур радостно для такого слова. Он подумал, что теперь бабулька не так предрасположена к длительной лекции. Достаточно сказать нечто правдоподобное. Что-то вроде: — Кровь нужна для исследования свёртывающей системы. Мы сравниваем кровь тех, кто перенёс ковид с вакцинированными и теми, кто, предположительно, не болел.
Старушка шмыгнула носом и посмотрела на Антона.
— И какие результаты? Это что-то вроде, коагула… кагула… ну как она там?
— Коагулограммы? Не совсем. Там всё сложнее. Используется электронная микроскопия и иммуногистохимия. — Последнее он добавил для красного словца. «Иммуногистохимия» — звучит очень по-научному. — Если честно, — Антон перешёл на полушёпот, — я и сам не до конца понимаю всех технических деталей. В мою задачу входит отбор участников исследования. И последующая обработка данных, полученных в лаборатории.
— Это как-то поможет людям, перенесшим ковид?
— Мы на это надеемся.
— Ох, — старушка поднялась со стула и снова протёрла глаза, — я могу сдать ещё, если нужно.
— Крови мало не бывает, Елена Константиновна.
Антон проводил её к выходу из кабинета.
— Вы сможете прийти после обеда? Кровь для исследования собирает Татьяна — она придёт к часу.
— Я обязательно приду.
— Спасибо вам.
— Это вам спасибо, доктор, — сказала растроганная старушка, — вы делаете большое дело!
Антон остался в кабинете один. Большое дело, думал он. Пожалуй, это дело всей жизни, потому что именно жизнь и стоит на кону. Жизнь Маши.
Он сел за компьютер, бездумно ввёл все необходимые пароли и посмотрел на электронную очередь на сегодня. Пятница обещала быть нелёгкой. Некоторые фамилии он узнавал: старикан Митрофанов, что не желает следить за сахаром и жаловался при этом на язвы на ногах; истеричка Куприянова, готовая писать жалобу на имя президента от любого неосторожного слова; парочка Дьяковых — записана только Дьякова, но она всегда тащит за собой супруга, настаивая, что он у неё блокадник, хоть и родился через три года после снятия той самой блокады. Последняя в списке из пятнадцати фамилий — Непомнящая Е.Т.
Антон тяжело вздохнул. Женщина, чей сын не так давно умер в реанимации, не приходя в сознание после ранения. Почти наверняка она и сама не знает, что ей нужно от участкового терапевта. Поддержки и участия? Этого ресурса у Антона не так много, тем более теперь, когда все его силу идут на поддержание обмана ради здоровья Маши.