Открыл глаза. Три тела ярко выделялись на полу. Особенно великан. В поредевшем тумане он казался ещё крупнее. Девушка же выглядела как подросток — с невероятно длинными руками. Антон покрепче сжал нож в руке. Не подросток, говорил он себе, а тварь. Неведомая тварь, что может помочь Маше.
Он сел на колени перед телом и вонзил лезвие в живот, чуть ниже того места, где заканчивалась россыпь отверстий. С трудом протянул лезвие поперёк живота, оставив разрез «улыбку». Затем чуть приподнял ткань, но та не поддалась. Тогда он потянул ещё раз, скользя лезвием туда-сюда вдоль раны, отделяя подлежащие ткани. Чувства Антона притупились. Ему казалось, что он работает с анатомическим манекеном. Просто делай и не думай, твердил он себе, двигая ножом. Она не человек. Уже нет.
Наконец, брюшная стенка поддалась и вытянулась вверх. Несколько «конфет» вылезло наружу. Антон убрал нож и, зажмурившись, сунул руку внутрь. Под пальцами неприятно заскользили шарики. Некоторые свободно скользили в полости, другие же цеплялись за окружающие ткани тонкими ножками — последние приходилось отрывать, точно виноград с ветки. Он грёб и грёб, пока полость не опустела. В последний раз он сунул руку, скользя открытой ладонью по мягким и тёплым тканям. Та часть, что прилегала к внутренней стенке, казалась, была выстлана тонкими волосинками, будто ковром. На который пролили немного вязкого чёрного масла. Видимо, эти самые волосинки и вырастали в ножки для «конфет».
Господи, подумал он, я рассуждаю как сраный натуралист. Посмотрите, перед нами уникальная особь хер пойми кого, обитающая в хер пойми ком, что лежит рядышком с простреленной, мать его, башкой!
Антон в последний раз сунул руку, пошарил по всем закоулкам полости и брезгливо стряхнул черную гущу на пол. Всё, больше тут делать нечего. Он поднялся и оглядел себя. Весь перепачкан кровью, вперемешку с непонятной чёрной гущей, что отказывалась высыхать. В таком виде не стоило показываться ан улице. Он огляделся. Длинный плащ, выглядел нелепо, зато мог на время скрыть следы на одежде Антона.
Кое-как он стянул плащ с великана и накинул на себя, предварительно застегнув молнию на спине. Схватил рюкзак и выбежал прочь из комнаты.
Глава 20
Антона прошиб холодный пот. Стоя перед своим «поло», он вдруг понял, что потерял пропуск. Ту самую «магнитку», что открыла ему путь в кабинет трансфузиологии. А ведь на ней все его данные. Где он мог её оставить. Мозг судорожно подкидывал моменты из памяти. Вот он открывает дверь отделения переливания крови, затем стоит с магниткой перед дверью, когда возвращается врач. Затем бежит вниз. Прикладывает к панели перед вертушкой. Затем всё. Неужели выпала? Не факт, что в больнице. Может она выпала на рынке…
Та женщина видела его. Наверняка она обратилась к охране, когда обнаружила пропажу. Те должны были вызвать полицию… Если он потерял магнитку где-то в холле, то его уже должны были опознать. Какое-то время им понадобится на то, чтобы найти его настоящий адрес: Антон всё ещё был прописан у родителей.
Он сел в машину, завел двигатель и двинулся домой, продолжая рассуждать. Если найдут пропуск, то могут обратиться на кафедру и тогда его найдут быстрее, ведь заведующая требовала от него фактического адреса проживания. В любом случае, вряд ли сейчас кто-то караулил его возле дома. Не так быстро. Самое близкое — завтра утром. Почему-то он был в этом уверен.
Антон бросил машину в соседнем дворе. Накинув плащ великана, он не спеша приблизился к подъезду, оглядываясь по сторонам. Обычный вечерний двор: лениво курят мужики у подъездов, усталые работяги бредут домой, поглядывая на окна, несколько пацанов с мячом кричат у трансформаторной будки. Никакой полиции.
Он зашёл в подъезд и пару мгновений прислушивался к звукам на лестнице. На третьем этаже лаяла собака. На кого? Эта дура начинала лаять только когда кто-то приближался к её двери. Антон поглядел наверх меж перил. Где-то между третьим и четвертым гулко ударило окно, затем зашаркали тапки, хлопнула входная дверь и тишина.
Антон взбежал на четвертый этаж, дрожащими руками открыл дверь и чуть не рухнул на пол. Только теперь тело расслабилось, давая знать, как оно вымотано. Ноги его дрожали, руки, будто онемели, а спина — точно кто-то гирю прицепил. Антон не выдержал и упал на четвереньки.
В спальне скрипнула кровать. Звук босых ног. Маша вышла в коридор, подошла к Антону, села перед ним на корточки. Ему показалось, что она хочет его погладить, или хотя бы положить руку на плечо, но Маша молча взяла сумку.