— Это последние… — сказал он.
Маша остановилась, бросила на него короткий взгляд и ушла, но не спальню, а в гардероб.
Он скинул плащ, скинул с себя всю одежду. Пятна вызывали столько омерзения, что он бросил всё в мусорное ведро. Кофта выпала из ведра, и тогда Антон швырнул её обратно, пнув ведро вдогонку.
Он забрался в ванную и включил воду. Полностью открыл горячий кран, желая, чтобы ощущение ожога выбило всё прочие из тела. Чтобы боль заглушила разум. И она заглушила. На пару мгновений. Антон выкрутил кран в другую сторону и стоял так, пока от холода не заломило голову. Когда ломота прошла, наступило облегчение. Он только сейчас увидел свои чёрные руки. Взял мочалку и стал тереть. С трудом, но вязкая гуща поддавалась. Она скатывалась в крепкие сгустки и улетала в слив.
Затем Антон переоделся и подошёл к окну в кухне, не включая в комнате света. Никого. Ни одной машины, даже звука приближающихся сирен нет. Неужели всем всё равно? Нет, это вряд ли. Всем всё равно на Машу и на её болезнь, но не на него. Не на его поступки. Уж на это всем как раз не плевать. Просто ещё не пришло время.
Послышались шаги. Антон обернулся. В дверном проёме стояла Маша. Обнажённая. Лицо и руки перепачканы чернотой. Волосы спадают на лицо так, что не различить взгляда.
— Маш, нам нужно будет уехать.
Она молча смотрела на него из-за спутанных волос.
— Я кое-что сделал, чтобы добыть тебе лекарство. Нас будут искать. Меня будут искать.
Маша медленно двинулась к нему.
— Думаю, стоит собирать вещи, прежде чем…
Почти рывком она оказалась возле него и впилась губами в его губы. Он тут же ощутил чуть сладкий, но в то же время едва заметно солёный, железный вкус. А затем язык Маши скользнул по его языку. Она взяла Антона за руку и повела в спальню.
— У нас совсем немного времени. Может быть до утра.
— Этого хватит… — загадочно сказала она и потянула ещё сильнее.
Глава 21
Антон ощутил непререкаемую силу в её руках. Или же это он ослаб, после случившегося? В любом случае, он устал. Устал что-то придумывать, выкручиваться, устал стараться… Пусть теперь будет, как она захочет. Кажется, он сделал всё, что мог.
Маша отвела его в спальню и сняла, нет — сорвала с него одежду: Антон услышал, как жалобно затрещали швы на домашней майке. Затем развернула его спиной и принялась целовать. Обхватив руками спереди.
— Я тебя очень люблю…
— И я тебя, Маш.
— Спасибо за всё, что сделал.
Он хотел обернуться и обнять, как следует, но Маша не дала.
— Я поняла, на что ты готов ради меня. Только сейчас поняла, когда ты принёс все это… «Конфеты» и плащ.
— Плащ?
— Я не говорила тебе о многом. С тех пор, как ты мне принёс эти штуки, я стала видеть сны. Я и раньше видела, но не такие… яркие… В основном кошмары. Чем больше я ела «конфет», тем отчётливее становились сны. В них было много, очень много крови.
— Маш…
— Подожди, я должна рассказать! — Она прижала его ещё крепче и поцеловала. — Потерпи. Тебе надо потерпеть, хорошо? И вот недавно, я увидела сон. Я была в комнате, заполненной синим туманом. Передо мной стояла девушка. Ниже меня ростом, с такими длинными руками… У тебя мурашки? Ты замёрз?
— Нет, продолжай.
— Эта девушка приложила палец к губам и отвела меня в сторону. Я всё видела со стороны. Видела мужчину в чёрной кофте. Видела тебя. Видела, как ты… откуда ты достал «конфеты».
— Как такое возможно?
— Не знаю. Но эти чёрные штуки — в них что-то живёт. Чем больше я их тела, тем отчётливее понимала, что внутри меня есть кто-то ещё. И теперь, когда главного носителя разума больше нет, есть только два пути.
Антон начал понимать и снова по спине побежали мурашки. Маша обняла его сильнее и снова осыпала спину поцелуями.
— На такое мы должны решиться вместе. Если ты согласен, то я всё сделаю. Я уже знаю, что нужно делать. Те обрывки снов, что казались мне кошмарным бредом, теперь обрели смысл. Только теперь. Это существо, что сливается с человеком, оно подготовило меня, научило, что делать. Это почти как инстинкт…
А какой у них выбор? Скорее всего Антона найдут и… а что вообще бывает за кражу крови из больницы? Какое бы наказание его ни ждало — путь в медицину почти наверняка закроется, едва открывшись. Что ещё хуже, если кому-то удастся проследить за тем, куда он возил кровь, если кто-то найдёт комнату с тремя телами, где кругом его отпечатки — вот тут начнутся большие проблемы. Его показания посчитают бредом. А если нет — воспримут, как нежелание сотрудничать. И то, и то — плохо. Хуже всего, что его разлучат с Машей. Без присмотра Антона, она наверняка окажется в хосписе. Вопрос каких-то пары недель, и его любимая, такая нежная и игривая Маша, окажется среди агонирующих стариков и безымянных бездомных.