Он бы ещё насвистывал, подумал Антон, провожая взглядом перекошенную белую черепушку, растворяющуюся за шторами бусинами. Антон приоткрыл рюкзак, пошарил внутри, желая убедится, что ампулы с кровью все ещё при нём.
«ДЗЫНЬ», — требовательно брякнуло за дверью. Протяжный скрип и тьма поползла наружу.
Глава 3
Антон с Машей поженились полгода назад. Именно в день свадьбы она ощутила присутствие болезни. За пару недель до торжественного события она заметила, что стала быстрее утомляться, куда-то делась прежняя ловкость, во время долгих прогулок её начало покачивать. И Маша и Антон списывали это на приближающуюся свадьбу, отнимавшую так много сил.
— Нервы, Маш, всякое бывает, — говорил он, массируя ноги невесты, пока та лежала на диване с закрытыми глазами. Она прислушивалась к новым ощущениям в ногах. Будто бы они ослабели, и при этом кто-то натягивал мышцы, будто играясь.
В день свадьбы она с трудом поднялась с кровати. Около часа она расхаживалась по квартире, прежде чем пропала тугая хромота. К тому моменту, как Антон проснулся, Маша расходилась окончательно.
— Как ты?
— Лучше, — сказала она, понимая, что придётся раскрыть мужу, что что-то не так. Но не сегодня. Завтра.
Первую половину дня ей и правда было лучше, то ли на самом деле, то ли от эйфории праздника. Свадьбу они устроили, что называется, только для своих. Друзья и родители. Был ещё младший брат Маши и сестра Антона. Всего двадцать человек. На регистрации Маша чувствовала себя отлично, немного прослезилась, но то от радости. Затем ресторан: небольшое заведение, обставленное под модный салон конца 19 века, в центре города без проблем справилось с таким количеством гостей. Вот тут у Маши начались проблемы.
— Всё хорошо? — спросил Антон у неё на ухо, пока с микрофоном в руке многословно вил полуироничное поздравление его друг.
— Устала немного…
— Мы всегда можем сбежать, — как бы шутя, сказал Антон, затем серьёзно добавил, — нет, правда. Хочешь, уйдём?
— Всё нормально, — Маша сдавленно улыбнулась, превозмогая спазм в ноге.
— Видите! — громко сказал друг Антона. — Она уже ворует моего любимого!
Гости смеялись и сменяли друг друга в эстафете с микрофоном. Пятнадцать «счастья» и столько же «здоровья», несколько крафтовых поздравлений с личными историями от самых близких, и классическое «теперь дело за внуками» от бабушки. Дважды Маша выходила на импровизированную танцевальную площадку между столами и оба раза просила Антона танцевать с ней медленно.
— Точно всё хорошо? — спросил он.
— Да, — ответила она, положив голову ему на грудь, чтобы Антон не видел слез боли.
Конечно, Антон видел, что с женой что-то не так. Он списал всё на физическое и эмоциональное истощение. Конечно, думал он, как не устать: только чтобы выбрать платье и причёску она потратила кучу нервов. Видимо теперь, когда все подошло к концу, организм дал знать, что сил больше нет.
Антон умудрялся бегать между столиками, чтобы выпить с каждым гостем, желающим поздравить ещё и лично, при этом постоянно подходил к супруге.
— Ты как?
— Хорошо, Антош. А ты?
— Да, — отмахивался он, — не могу понять, как лучше сделать…
— Ты о чём?
— Если тебя угнетает это всё, — он широко развел рукой, — можем свернуться. Хочешь, я возьму микрофон и скажу, чтобы чай дохлёбывали и уёбы…
— Нет, Антош, не надо, — улыбаясь, перебила Маша.
— Я тебя очень люблю.
— И я тебя.
Они поцеловались, и Антон вновь побежал к столику. На это раз к родительскому, откуда его манила пальцем мама супруги.
Когда они приехали домой, Маша с трудом выбралась из машины. Недолго думая, Антон взял её на руки и обратился к таксисту:
— Не поможете с дверью?
— А как же, дело молодое. Всё ясно, — улыбнулся усатый таксист.
— Антош, не надо, я сама, — попыталась отказаться от помощи Маша, хоть и понимала, что сама она не осилит даже первый пролёт.
Расплатившись с таксистом, выслушав шестнадцатую порцию «счастья и здоровья», они, наконец, остались одни.
— Давай помогу, — сказал Антон, расстёгивая платье.
— Думала, что это мне придётся тебя раздевать.
— Почему?
— Ну, ты много раз бегал к Денису, а мы знаем, что у него проблемы с алкоголем. Да и мой отец тебя без рюмки не отпускал.
— Половину из того, что мне наливали, осталось на полу ресторана.
— Прям половина?
— Ну, ладно, треть. Маш, — сказал он и замер, сняв с неё платье, — ты самая красивая.
— Да брось ты, — смутилась она.
— Бросить? Ни за что!
Он снова взял её на руки и понёс в спальню. Маша смеялась, пока Антон целовал её горячими губами, но затем это тепло передалось и ей, и она стала целовать в ответ.