— Закрой шторы, — попросила она.
— Зачем?
— Свет фонарей мешает.
— Он помогает мне любоваться тобой.
— Закрой!
— Ни за что!
Он снова бросился целовать её тело. Она хотела было запротестовать, но Антон делал ей очень приятно.
Пару минут спустя они лежали голые в обнимку. Антон крутанул Машу под себя и грубо схватил за бедра.
— Осторожно, осторожно… — сказала она.
— Что, что такое? — напугался муж.
— Просто будь осторожен, ладно?
— Да, конечно… Может тогда…
— Нет, продолжай.
— Хорошо.
Антон нежно взял за бедра Маши и отвел ноги в стороны. Девушка поджала губы от жгучей боли.
— Осторожно-о-о… — почти умоляя, сказала она.
Антон начал медленно и осторожно. Он целовал девушку в лицо и шею и, кажется, она расслабилась. Движение стали чуть быстрее, он навалился, запустил руку Маше под спину и нашёл там косу. Слегка потянув, он услышал довольный стон. Антон стал двигаться смелее, Маша не возражала. Тогда он приподнялся, взял жену за голени и потянул ноги вверх, так чтобы бедра девушки прижались к её животу.
— АЙ! — взвизгнула Маша. — Пусти! Больно!
Антон отпустил её ноги и чуть отодвинулся.
— Что такое, Маш? Что происходит?
Девушка повернулась на бок, он лёг к ней поближе и прижал к себе. Гладя по волосам, он переспросил:
— Что такое, Солнце?
— Со мной что-то не так… — ответила она, прислушиваясь к жгучей боли, что колючей проволокой скользила по мышцам ног.
Глава 4
Всю следующую неделю они ходили по врачам. Вместо запланированного отпуска в гостинице с бассейном очереди на обследования: КТ, ЭЭГ, УЗИ, тесты на всевозможные нейроинфекции, анализы крови и мочи. Точку поставили на МРТ: в мозгу обнаружились очаги демиелинизации. Крохотные светлые пятна среди тёмной текстуры мозга. Всего ничего, но Маша почти перестала ходить. Невролог поставил диагноз: рассеянный склероз и предложил «пульсануть» Машу.
— Думаю это должно помочь. Большое количество аутоимунных заболеваний отступает под натиском глюкокортикостероидов.
— А побочки? — устало спросил Антон. После того, как Маша услышала диагноз, она больше не говорила с врачами. Антон знал, сдаваться — не в характере Маши. Её оглушило диагнозом, но это пройдёт, и она вернётся к борьбе за своё здоровье и будущее, которое с недавних пор стало общим. А пока нельзя терять времени, нужно бороться дальше, пусть и в одиночку. — Польза превышает риск?
— Конечно, — заверил доктор, как-то чересчур самодовольно развалившись в кресле, — вы далеко не первые пациенты с подобной проблемой. Программа отработана. Сначала «пульсанём», затем посмотрим, что будет с симптоматикой, как изменятся тонус и координаторные функции. Потом будет думать про переход на ПИТРС.
Пульс-терапия прошла без эффекта, если не считать изжоги. Затем было долгое и мучительное обсуждение, с какого именно ПИТРС начать лечение. Маша, конечно, тоже присутствовала в кабинете врача, но уже в коляске, так как ходить не могла. От любого напряжения, ноги вытягивались струной, стопы подворачивались, боль кусала за мышцы дикой собакой.
Спустя двадцать минут беседы невролог подытожил:
— Значит, останавливаемся на натализумабе.
— Лишь бы был толк, — сказал Антон и положил руку на колено супруги. Та слабо улыбнулась, но тут же сморщилась от боли, что невидимым червем грызла где-то в ногах.
Но толка не было, лишь побочные эффекты. Лекарство пришлось отменить. Перепробовав множество препаратов, они остановились на ретуксимабе, эффекта от которого также не было, зато не было и побочек.
Дело сдвинулось с места, когда их невролог ушёл в отпуск и на смену вышел врач помоложе. Он перечитал историю обследований, хмурясь и вздыхая.
— Интересно, — сказал он, глядя на снимок МРТ. — А шейный отдел вы не делали?
— Нет.
— В пятницу в два часа, договорились? — спросил он, после пары нажатий мышкой.
В следующий понедельник Антон вновь привёз Машу на приём. Он поставил её так, чтобы она видела, что происходит в окне, за спиной у невролога, а сам сел напротив.
— Итак, шейный отдел, — начал тот без церемоний, — шейный отдел тоже вовлечён. Если взять оба снимка и сложить увиденное: атрофия белого и серого вещества, наличие тлеющих очагов, поражение шейного отдела спинного мозга — всё это не походит на стандартную форму рассеянного склероза.
Антон молча смотрел на Машу и думал, сколько она ещё может вытерпеть.
— У Марии… — молодой доктор посмотрел в электронную историю, — Андреевны первично-прогрессирующая форма рассеянного склероза. Потому и не помогли гормоны и стандартные ПИТРС.