Антон повернулся к супруге: Маша следила за воробьями, что скакали по ветвям клёна за окном. Вдруг она нахмурилась, стопа её слетела с подножки коляски, и Маша руками вернула ногу на место.
— Неужели диагноз нельзя было поставить раньше? — спросил Антон.
— МРТ шейного отдела назначают не так часто, нет настороженности. Это ведь редкая форма, понимаете, — будто извиняясь за своего коллегу, сказал невролог. — К тому же данную форму начинают подозревать при отсутствии эффектов от стандартной терапии.
Маша всё смотрела в окно. Она приглядывалась к широким солнечным лучам, что рвались на пучки, сталкиваясь с резными листьями.
— Что нам теперь делать?
— Минутку.
Молодой доктор достал телефон и стал что-то искать. Найдя искомое, он выписал на бумажке номер и протянул Антону.
— Это номер Галины Георгиевны Муравьёвой. Она…
— Зав кафедры неврологии, я знаю.
— У неё есть несколько палат в клинике под рассеянный склероз, где проводят исследование совместно с немцами. Думаю, это лучший вариант.
Тем же вечером Антон позвонил.
— Профессор Муравьёва, — зазвучал голос, знакомый Антону по лекциям на четвёртом курсе, — говорите быстрее.
— Галина Георгиевна, добрый вечер. Извините, если поздно…
— К делу, молодой человек!
— Нам дал ваш номер невролог из пятой поликлиники.
— Митя дал номер, так, дальше…
— У моей супруги первично-прогрессирующая форма и…
— Завтра к двум в двести пятый кабинет, с анализами и снимками.
— Подождите, я хотел узнать… Алло? Бросила трубку, — сказал Антон, повернувшись к жене.
Маша слабо улыбнулась. Она тоже помнила эти лекции, скорее походящие на медицинский стэндап. Почти двухметровая, благодаря пышной причёске, профессор Муравьёва ходила вдоль проекторного полотна, забывая переключать слайды. Она активно размахивала руками, изображая аксоны и дендриты, затем принималась хромать и сжимать руки, имитируя инсульт. Смешнее всего она пародировала клеща на лекции по энцефалиту. Солидный профессор забиралась на стул с ногами, садилась на корточки и широко раскидывала руки, растопырив пальцы.
— Ну, пройдите кто-нибудь мимо меня — увидите, насколько клещи цепкие!
— А помнишь, как она выгоняла ребят с заднего ряда?
Маша улыбнулась сильнее.
Антон поставил руки в боки и заговорил, пытаясь передать пафосно-ироничный тон Муравьёвой.
— Если я подойду и окажется, что ваша болтливость не следствие множественных черепно-мозговых травм, то я их вам устрою!
Маша рассмеялась, Антон тоже. Впервые за долгое время они обнялись, и Маше не хотелось плакать. Ожидание встречи с профессором наполнило воздух надеждой.
На другой день они сидели в кабинете профессора. Огромная в своей причёске Муравьёва сидела в кожаном кресле, достойном ректора вуза, и изучала результаты исследований Маши.
— Это Митя заказал МРТ шейного отдела, да?
— Именно, — подтвердил Антон.
— Умница! — почти крикнула она, хлопнув по ручке кресла. — Только ему не говорите, что я так о нём отозвалась. Загордится и расслабится. — Она растянулась в улыбке и подмигнула Маше. — Откуда я вас помню, ребята?
— Мы закончили учёбу два года назад.
— Во-о-от оно что! Лечебники?
— Да, оба.
— Здорово. А сейчас кто?
— Я терапевт, Маша в женской консультации работала.
— А почему это ваш супруг, — подметив кольцо, спросила профессор Муравьёва, — говорит за вас, красавица. У вас не инсульт ведь, нет? Ну-ка, спойте любимую песню.
Профессор закрыла глаза и повернулась к Маше правым ухом.
— Даже не знаю, наверное, у меня нет любимой, — тихо сказала она.
— Господи! — профессор подпрыгнула на стуле. — Что так громко?!
На миг Антон с Машей погрузились в то время, когда профессор вот также шутила перед аудиторией, а они ещё только начинали встречаться. Он протянул руку супруге, и та благодарно сжала его за пальцы.
— Какой у вас средний балл? — спросила Галина Георгиевна, откладывая в сторону документы Маши.
— Четыре и семь, — сказала Маша.
— А у вас, молодой человек?
— Четыре и пять.
— Учились неплохо, да? Значит должны знать, что такое двойное слепое рандомизированное плацебо-контролируемое исследование?
Внутри у Антона будто раскрылась полость, куда тут же дунул холодный ветер. Он прекрасно знал, что это значило…
— Да, — сказала серьёзно Маша и крепче сжала руку супруга, — знаем.
— Все же проговорю: я, вроде как, обязана. Есть три группы. Первая получает стандартный ПИТРС, вторая — новый препарат из Германии, — так сказать, гвоздь программы, — третья — плацебо. Есть вопросы?