— Ты все еще считаешь, что Николаев, это теплое место? — Вставший рядом Гном, скривился, не по душе здоровяку пришлась увиденная картина. — Почему они своих не хоронят? Бросать двухсотых на поле боя, это последнее дело.
— А вот тебя это касаться не должно. — Оборвал Горыныч товарища грубо, почти криком. — Если хочешь мне все карты взбаламутить, то вали вон в казармы, да портянки меняй, а мне эта житуха перекати-поле, уже поперек горла встала.
Вокруг, что за забором, что на лицах, был идеальный порядок. Чистые улочки и выбритые подбородки, ни бород, ни усов. Все бойцы в черных кителях, пострижены по-военному, команды выполняют бегом, и видимо несут службу по-настоящему. Неужели николаевцам удалось сохранить кусочек старого мира, пусть даже в погонах и дисциплине? Если так, то их стоит опасаться, а точнее бояться тех, кто держит все это в руках, и видимо не собирается выпускать.
Командир долго просматривал документы Вахитова, перелистывал толстую тетрадь, прислушивался к своему ларингофону.
— Где служили?
Ваха рассказал.
— Боевой опыт.
Снова не пришлось придумывать. Об острых моментах случилось умолчать, но это, похоже, было не столь важно.
— Норматив пройти надо. Бег, приседания, барокамера…
— Барокамеру-то зачем?
— Отставить разговорчики. Не устраивает, вот Бог, вот порог. Ну? Платят нормально. Трехразовое питание, койко-место, медицинское обслуживание. Девки, опять же, есть незамужние.
О том, что с одной такой, Ваха уже знаком, он пока решил умолчать.
— Так что вам надо?
— Внешний периметр, патруль. Первый край обороны. Проверка документов, конвои.
— А внутри?
Командир довольно заухал.
— Может тебя сразу на подземку перевести?
Слова эти, показались четверке в черном, удачной шуткой, и довольный молодецкий гогот разлетелся по части.
— Да я так. — Ваха пожал плечами.
— Так он, видали. — Командир хмыкнул. — До города еще дослужиться надо. Вон у нас какие орлы землю топчут по несколько лет, а тут ты пришел, такой красивый. Ну?
— Согласен. — Ваха охотно кивнул, понимая, что условия предлагают хорошие, и лучше уже не станут. Тут ни собаками травить не будут, ни в лепрозорий загонять. Лишь бы Хруст со своими ухарцами опять не разошелся.
— Тогда иди, вон, к тому лейтенанту, — рекрутер кивнул за спину, где находился щуплого вида мужичок, в военной форме. Щуплый держал в руках планшет. Иногда что-то пролистывая на нем длинным белым пальцем. — Он твои данные занесет и временный пропуск сделает.
Лейтенант, оказался особистом. Снял отпечатки пальцев, расспросил про юность и первую любовь, задал пару вопросов по Фрейду и другим, странным и одиозным личностям, и под конец, узнав размер одежды и головного убора, протянул пластиковый прямоугольник.
— Вход в город, только в торговую зону. За красную линию не заходить, в двери не ломиться. Зона отдыха тут, тут же и казармы для внешнего периметра. Тут и питаться будете. Сейчас караван уйдет, так что можете заселяться.
Под жилье выделили отдельную казарму, где располагалось еще человек десять. Дежурный сверил пропуска, погнал в каптерку, где щекастый детина, больше похожий на младший командный состав Вермахта, такой же светловолосый и наглый, вытащил четыре комплекта формы, жестом велел переодеваться, а старую одежду запаковал в отдельные пакеты и сложил там же, на полку. К обеду вернулась первая смена. Четверка тех самых парней, что дружно смеялись над сомнительными шутками командования, бодро протопала к оружейке, сбросила стволы. Чувствовали они себя в полной безопасности, и потому начали наглеть. Сдав оружие, умывшись и почистив форму, они сели особняком на кроватях, и в голос принялись обсуждать физиономические особенности вновь прибывших. Особенно досталось Томасу, за импортный внешний вид, да и по всем остальным славно прошлись. Горыныч оказался уродливым недомерком, Гном вдруг превратился в долговязого олигофрена, а Ваху окрестили старым пердуном, что пришлось ему явно не по вкусу.
На обед пошли группами. Тут особой дисциплины тоже не наблюдалось, а вот дедовщина процветала буйным цветом. После оскорблений и унижений, четверка «смертников» решила подкрепить слова действием. Прямо около здания, оторвавшись от коллектива, к авангарду выдвинулся широкий кривоногий тип с раскосыми глазами. Сила в его фигуре чувствовалась невероятная, а глумливая усмешка на губах не сулила ничего хорошего. Не дойдя пары метров, азиат остановился и подбоченившись выдал.