Снова листки, какие-то фотографии. На одной запечатлены несколько человек. Лиц не видно, из-за балаклав и шарфов. У всех на глазах солнцезащитные очки, да и одеты как будто на северном полюсе, а может так оно и есть. Вокруг группы людей расстилается белое безмолвие, десятки километров снежной пустоши, которая уходит за горизонт. Вторая фотография в теплых тонах, но тоже нет ничего хорошего. Такая же группа людей, те же позы. Одеты легко, но на лицах маски. За спиной палаточный лагерь и видны чернокожие военные, хмуро поглядывающие на собравшихся для памятного снимка. Еще одно фото, последнее. На нем опять пустошь, на этот раз водная. Под ногами у людей палуба корабля, или платформа, что-то железное, так сразу и не понять. Лица обветрены, снова маски, у одного даже противогаз, однако радостные, лучиками морщинок в уголках глаз выражают свое настроение. Если улыбка фальшивая, то этих морщинок как правило нет. Это любой знает. Вспышка, свет…
… да, товарищ генерал. Вызывали?
— Проходи, Вахитов, садись. — Полковник осторожно прошел в кабинет высокого руководства, в который раз поражаясь богатству и безвкусице обстановки. — Вон, коньяк, будешь?
Генерал потянулся к графину, сам решил разлить дорогой напиток по рюмкам. Приятное коньячное амбре, мягкое, что попка младенца, разлилось по кабинету. Легкий и ненавязчивый запах вспыхнул и исчез, оставив неуловимый шлейф.
— Никак нет. — Вахитов решительно мотнул головой. Да и зачем ему это? До пенсии рукой подать, а тут вызывают на ковер, да потчуют таким недурственным…
— Мы тут посовещались. — Видно было, что командование нервничает. — И решили, что для одной операции, ты как нельзя лучше подходишь. В тютельку. Надо кое-что проконтролировать в частном секторе. Есть одна контора. Документы мы тебе справим, все чин чинарем. Пройдешь в запас по всей бухгалтерии Минобороны, но на деле останешься на службе. Частная лавочка, вакцинами занимается. На деле, что-то копает по всему свету, как еще десяток подобных. Хозяину нужно знать, что, почем, хоккей с мячом. Понятно?
— Так точно. — Вахитов кивнул, хотя, признаться честно, понял, что втравливает его командование в какой-то лютый блудняк. Однако приказы не обсуждаются.
— Прикрывать тебя будут из одной конторы, наши коллеги из ЧВК. — При этих словах генерал скривился. Видно было, что сотрудничество с частной военной компанией ему не по душе. — Мужики, тертые у руля, ветераны. — Продолжил он неспешно. — Контора зовется «Борей», с базой на Каймановых Островах. У тебя две задачи, промониторить работу конторы и выявить все связи с четвертым сектором Николаева. Город есть такой, наукоград, мать его. Расплодилось их на нашу голову. Четвертый сектор, это бактериологическое оружие. Ничего хорошего, я тебе доложу. И так, от мирного атома жопа горит, а тут еще они, со своими микробами. Впрочем, хозяину виднее…
… этот живой похоже. — Удар ботинка под ребра вырвал из пелены воспоминаний. Что это было? Горячечный бред или правда, всплывшая на поверхность, понять было сложно.
Ваха открыл глаза и уловил движение сверху. Перед взором стояла мутная красная пелена. Левый глаз не получилось открыть из-за запекшегося на ресницах гноя. Шевеление наверху приобрело очертания человека в костюме химзащиты. Больше ничего такого на ум не приходило.
— Да, вроде живой. Что с ним делать-то, Хан?
Хан. Хан? Эта мразь появилась? Интересно, где он и его любовничек Шакал, прятались все это время, и откуда у них костюмы?
— Что сказано, то и делать, иначе блокаторов не видать, как собственных ушей.
Ваху схватили за ноги и поволокли по полу, будто бесчувственную куклу. Несколько раз он приложился головой, но сил на то чтобы протестовать, или хоть как-нибудь смягчить удар, уже на было.
— Теперь куда?
— Да вниз, к трупам. Там примут. Эй, внизу… — Голос зазвучал гулко, отдаваясь эхом по жестяной поверхности. — Принимайте живчика. Его в четвертый сектор, на опыты. Кантуйте аккуратней, а то Зулус с нас три шкуры снимет.