Конвой Архипыча резво дал по газам и тяжелые бронированные автомобили, понеслись по грунтовке, будто по прямой ветке шоссе. Уже скоро ангар, чистая зона и Зураб с его пацанами оказались далеко позади. Архипыч крякнул, вытянул левую ногу, принялся массировать икру. Сказывалось старое ранение, а тут, не кстати, нога та ныть начала. Может к погоде, а может к старости. Ни то, ни другое не лечиться.
Тридцать минут пролетели быстро. Головная машина вильнула и ушла влево на совсем неприметную тропу, конвой шустро свернул за ним, и за окном начали мелькать рыжие стволы сосен. Близко, беспардонно близко, руку протяни и коснешься. Еще минут десять двигались по новому маршруту, пока не выбрались к бетонке. По ней бронированные авто пошли еще резвее, нещадно сжигая дорогой бензин. Впереди показалась застава. Пулеметные расчеты задергались, двинулись стволы крупнокалиберных пулеметов, однако поостыли. Взметнулся вверх шлагбаум, дежурный на заставе выскочил и вытянулся по стойке смирно перед колонной автомобилей. Архипыч кряхтя и матерясь выбрался из авто.
— Товарищ полковник, разрешите доложить!
— Докладывайте. — Старик повел плечами.
— За время несения службы происшествий нет. Очагов прорыва и посторонних лиц нет. Дежурный по пункту, капитан Крюков.
— Вольно капитан. Танкисты докладывались?
— Так точно, товарищ полковник. — Крюков немного расслабился. — Тридцать «Армат» расконсервировано, идут в условную точку, с тыловым караваном. Расчетное время прибытия, две недели.
Пересменка заканчивалась. Коридоры наполнялись людьми, и Ваха проникся уважением к неведомым строителям, что умудрились создать под тоннами породы и глинозема такую махину. Строилась она не один год, и, наверное, не один десяток лет, и начиналось строительство еще при союзе. В пору холодной войны, небось, вон и надписи на стенах разной степени потертости. Серый бетон, белая подсветка ламп, относительная чистота. Вот магнитные замки и камеры, это явное нововведение. Да уж, если у тебя нет в голове царя, но есть счет на кайманах, много чего можно придумать. В том числе и волшебную страну со белыми кроликами, Алисой, множеством зеркал и сумасшедшим Шляпником.
Боевой коктейль, как полковник и опасался, начал отпускать. Едва Вахитов нажал на кнопку лифта, уныло взвизгнула сирена, кто-то зарычал, послышался топот, лязг амуниции, но тут уж было совершенно плевать. Схватят, так схватят, против целого города не навоюешься. В лифте тоже оказалась камера, и это сильно напрягало. Пришлось встать так, чтобы лицо хоть и попадало в объектив, но оставалось в тени козырька кепки. Лифт шустро довез до второго этажа, створки разъехались, и полковник шагнул на второй этаж. Тут тоже были охранники, и они, о ужас, начали посматривать на Ваху с подозрением. Чувствуя, как буквально горит спина от взглядов, полковник уверенно затопал по коридору, придерживая одной рукой брезентовый ремень автомата. Идти пришлось минут десять, заворачивая то влево, то вправо, то обходя внезапное препятствие в виде фонтана и пластиковых фикусов в кадках с керамзитом. Везде сквозил «совок», сдобренный современными технологиями. В частности, очень хорошо поработали с электронной начинкой, светом. Побывав в десятке бункеров, за все время своего нахождения в рядах вооруженных сил, Ваха отметил, что свет весьма комфортен, острой тоски по поверхности, ну или хотя-бы по дневному свету из окон, не вызывает. Когда волнение докатилось и до жилого этажа, опять повезло. Два огонька на пластиковой коробке, рядом с дверью, красный и желтый, стали спасительным маяком. Отомкнув запор и ввалившись внутрь, Ваха смог облегченно вздохнуть. Действовать надо был быстро, без проволочек. Промедление гарантированно приводило к поимке, наказанию, а затем и новым опытам. Жертвовать собой не было никакого желания, да и место на руках и ногах для уколов уже не осталось. Конечности полковника выглядели так, будто их обладатель, заядлый наркоман. Еще пара инъекций, и переберется в пах или начнет ширять между пальцами на ногах.