- Хватит! Ничего не хочу слышать кроме "Да, Шеф!". Ясно вам!?
- Да, Шеф.
- Зарубите на носу - все надо сделать быстро. Мой второй единственный сын проведет вас вниз, к этому чокнутому профессору. Пепа своей железкой, которая торчит у него из свитера, вскроет дверь.
Васила поднял руку, словно хотел что-то спросить.
- Что если его не будет дома?
- Будет он дома. Он носу из дому не кажет, все изучает что-то. На крайний случай, пусть Чанг его это своей штукой слегка…
- Придушит? - пискнул Рамзес.
- Именно, парень. А ты тем временем проведешь Василу к той стеклянной клетке, в которой этот придурок запер моего Тулика.
- И что дальше? - лицо Василы отразило мучительную работу мысли.
- А дальше ты разобьешь эту клетку, и все шито-крыто.
Васила снова поднял руку.
- Что, куда потом? - заворчал Падре. - Ко мне, сюда, на чердак, профессор сюда сроду не заглядывал. Вам все ясно наконец?
Им не было ясно, но они кивнули:
- Да, Шеф!
большая спасательная операция
Пепа Шпилька брел вниз по лестнице.
Он рассамтривал свои руки - грязные пальцы с опухшими суставами - и понимал, что замок ему не по зубам.
И что тогда? Бежать.
Он незаметно вытащил шпильку-отмычку из свитера и бросил ее под лестницу.
И вот уже все четверо стоят перед профессорской дверью.
- Ну что, Пепа, вперед! - скомандовал Васила.
- Пропала! - запричитал Пепа. - Моя отмычка пропала! Где же она?
Он упал на колени и очень правдоподобно изобразил поиски иголки в стоге сена.
- Чтоб тебя пополам и еще четыре раза пополам! - выругался Васила.
Тут неожиданно вмешался Рамзес:
- Я к нему лазал через вон ту дыру, - небрежно сообщил он, указывая на обитую латунью щель в двери. Туда вполне могло пролезть письмо или сложенная газета.
- Смотрите, вот, - он подтянулся, уплощился, просунул в щель голову, а потом втянулся целиком. Слышно было, как он мягко шлепнулся с той стороны.
Рамзес приземлился на стойку для обуви, которой профессор подпер дверь.
- Лезьте, я вас протащу! - крикнул он в щель для писем.
Видел бы его сейчас папа! Небось подумал бы еще, кто тут его единственный сын!
Первым полез Васила. Казалось, дверь сейчас рухнет. Ему так давно не приходилось натягиваться и вытягиваться, что он уж и забыл, как это вообще делается. Это было непросто, но в конце концов Пепа с Чангом пропихнули его внутрь.
Чанг был тощий и в щель пролез без труда. Пепе пришлось хуже - внутрь он попал, но несколько истрепался по дороге.
Оказавшись в передней, они прислушались. Из кабинета до них донеслась тихая музыка и запах сигары.
- Не спит, - сказал Рамзес и оглянулся на Василу: - Что делать будем?
Васила не слишком-то уютно чувствовал себя в аккуратной профессорской квартире с паркетными полами, картинами на стенах и книжными шкафами. Это было не то, к чему он привык.
- А сам что скажешь, парень? Ты-то, небось, знаешь его как собственный носок.
Васило нагло ухмыльнулся, и все сразу поняли, что он не знает, что делать.
Рамзес, сдерживая самодовольство, деловито кивнул.
- Мы тут с братом с детства играли.
- Играли? - вытаращился Васила. - Как играли? С чем играли?
- Да не с ним, - успокоил Рамзес. - Мы ему показывались, морочили говову и таскали носки с ног. Он был вполне доволен. Все в блокнотик записывал, а один раз так даже и зарисовал. Очень похоже вышло.
- Вы ему показывались! - взревел Васила. - Да ведь... да ведь это строго-настрого запрещено! Это же... - он задохнулся, не в силах подобрать слов.
- Так ведь на секундочку! - оправдывался Рамзес. - Он ни разу нас не поймал. Мы всегда успевали слиться, как хамелеоны, понимаешь?
Рамзес оглянулся на Пепу и Удава в поисках поддержки, но те выглядели еще испуганнее, чем Васила.
- Ну хватит болтать! - спохватился Васила. - С вашими шалостями пусть дома разбираются. сюда нас Шеф послал за другим! И я пошел! Прикройте меня!
И Васила бесстрашно ворвался прямо в кабинет.
Профессор Кадержабек выронил теннисную ракетку и всплеснул руками. Он не верил своим глазам.
Перед ним стоял такой большой, могучий и лохматый носкоед, что профессору пришлось себя ущипнуть для проверки.
Нет, он не спал. Это был не сон, а самая что ни на есть реальность. Профессор тихонько попятился к письменному столу, на котором лежали блокнот и ручка.