Ха! Теперь понятно, что убедило франконцев в моём статусе эмигранта-наёмника. В купчей, выданной орчанке окружным советом, её дом остался за прежним номером, тогда как моё «Огрово» после размежевания участка обзавелось новым адресом. Вот только о самом факте разделения известного всем жителям Граунд-хейла домовладения на две части никто не объявлял. Есть купчая, зарегистрированная в окружном совете, есть землеустроительное дело, хранящееся в соответствующем столе городского совета и, собственно, всё. Так за кого же ещё, как не за наёмного работника, могли принять синекожего громилу, работающего во дворе домовладения, принадлежащего некой орчанке-артефактору, для удовольствия содержащей ещё и небольшое питейное заведение?
Недоработали братцы-кролики. Ой, недоработали. Вот Леддинг словно чуял грядущие неприятности со взятым ими заказом. Не поленился ведь обратиться к землеустроителям, где получил выписку о владельце «Огрова», которую, кстати, он не преминул приложить к кипе переданных мне бумаг. То-то вейсфольдинг вчера мелким бесом передо мной рассыпался. Понял, в какую кучу дерьма втащили его подчинённые, взяв заказ на полноправного подданного, и поспешил разрулить проблему лично. Немного опоздал, правда, но тут уж кому как везёт.
– Что ты там такое интересное читаешь, если не секрет, Грым? – осведомился возникший перед моим столиком Падди, как всегда не вынимающий изо рта длиннющего чубука трубки, и оттого привычно окружённый облаком удивительно ароматного и ничуть не раздражающего табачного дыма.
«Отчёт о нападениях на одного юного беззащитного турса», – откликнулся я, привычно черкнув ответ меловой пылью по грифельной доске, стоящей на моём столике рядом с кружкой холодного освежающего кваса. Напитка, в Тувре прежде неизвестного, и, честно говоря, не пользующегося особым спросом среди посетителей «Огрова», что не мешает мне каждую неделю сменять опустевший бочонок на полный, настоявшийся в погребе. А что? Если уж я не могу есть обычный хлеб без плачевных последствий для моей «нежной» пищеварительной системы, то хотя бы так имею возможность насладиться хлебным духом.
– О, как!
Падди подманил телекинезом массивный стул, стоявший у барной стойки, и тот послушно подлетел под пятую точку мага. Усевшись, хафл водрузил локти на столешницу, сложил ладони в замок и, удобно устроив на них свой острый подбородок, с выжиданием уставился на меня. Молча.
– Ну? – не выдержал я, откладывая в сторону прочитанную стопку бумаг.
– Что? – изобразил недоумение Падди, отчего его брови устремились куда-то вверх под чёлку белобрысых волос, и даже серебристые конопушки засияли как-то подозрительно честно… Вот же актёр погорелого театра!
– Не нер-рвирруй меня, – рыкнул я на друга.
Тот хмыкнул и, затянувшись, выдул целое облако дыма, тут же окутавшее его почти непрозрачным облаком. А когда белёсое марево лениво поднялось к потолочным балкам, передо мной уже сидел не беспечный коротыш-хафлинг, мальчишка с вечной улыбкой на устах, а предельно серьёзный, сосредоточенный боевой маг, в котором уже ощущались отголоски той тяжкой силы, что постоянно сопровождает его деда, старого Уорри Берриоза.
– Ты ведь не думал, что я оставлю тебя разгребать эту кучу навоза в одиночку? – осведомился Падди, растягивая губы в улыбке. Вот только обычного задора в его оскале не было ни грана. Зато злого предвкушения хоть отбавляй!
– Почему нет? – пожал я плечами, старательно игнорируя столь резкие изменения в поведении хафла.
– Потому что я не хочу пропустить грядущее веселье? – изогнув одну бровь, ответил вопросом на вопрос молодой Берриоз и тут же, не давая себя перебить, добавил: – А кроме того, ты мой друг, синекожий! И моя семья перед тобой в долгу. Выбирай любой вариант – не ошибёшься. Итак. Когда мы идём бить морды?
Я вздохнул, потом ещё раз… Потом попытался найти спокойствие в переплетении потолочных балок. Не нашёл. Перевёл взгляд на застывшего в ожидании ответа хафлинга и, вздохнув в третий раз, махнул на всё рукой.
«Сегодня вечером, – меловая пыль скользнула по грифельной доске длинным росчерком. – Мы идём в гости сегодня вечером. После закрытия заведения».
– Вот и славно, – Падди расслабленно откинулся на спинку высокого барного стула и, радостно сверкнув глазами и конопушками, хлопнул в ладоши, после чего заорал на весь полупустой ввиду раннего времени зал «Огрова»: – Лима, беда моя рыжая! Тащи эль и перцовый гон! Я сегодня буянить буду!