– З-замёрзла? – услышав мой вопрос, хафла с писком подпрыгнула на месте, а уже через секунду мне в плечо прилетел удар маленьким, но удивительно крепким кулачком.
– Напугал! – надулась мелкая, потирая ушибленную об меня руку, но тут же улыбнулась. – Вот как у тебя так получается, а?! Ты же здоровый, как гора, Грым! А я тебя до последнего момента не видела!
– А что бы ты увидела, с головой спрятавшись в дедов-то плащ, Фари?! – хохотнул ломающимся баском сидящий на перилах крыльца и с самым довольным видом посасывающий длиннющий чубук трубки молодой хафлинг. Такой же белобрысый и серебристо-конопатый, как и его соплеменница. Впрочем, а как ещё может выглядеть её родной брат? Заметив мой взгляд, он махнул рукой с зажатой в ней трубкой. – Приветствую, синий!
– Тебя туда же, белобр-рысый! – оскалился в ответ я, кое-как протолкнув приветствие через упрямую глотку и, запрыгнув на облучок, устроился рядом с Фари.
Её брат весело ухмыльнулся. Приятно, что хоть кто-то, кроме моей первой работодательницы и доктора Дорвича не шарахается от моей улыбки, а улыбается в ответ. Прям нормальным человеком себя чувствую. Эх…
– Ну всё, Грым! Рядовой Падди пост сдал, – кривляясь, отсалютовал нам брат Фари и махнул рукой на выезд со двора. – Можете катиться!
– И покатимся, – фыркнула хафла и, подхватив поводья, ловко щёлкнула ими по спинам тяжеловозов.
Ящеры переступили с ноги на ногу, дёрнули ушами, словно прислушавшись к происходящему, и, прошипев друг другу явно что-то матерное, медленно тронулись с места. Глухо зацокали по брусчатке подрезанные когти чаберсов, взвыл о чём-то своём холодный ветер, мечущийся меж высоких труб кирпичных домов, закутанная по уши в дедов плащ, Фари подкатилась мне под бок и, сунув поводья мне в руки, тут же засопела. Поехали…
Перевалив через Граундс-хайл, наша повозка выкатилась на шоссе Уинфер и не торопясь потянулась по узкому гравийному тракту вдоль морского побережья. Далеко у горизонта, там, где низкие зимние тучи сливаются с тёмной водой пролива, показалась наконец светлая, наливающаяся оранжевым светом полоса, и покрывающая придорожные камни и почерневшие голые деревья изморозь вдруг заискрилась, заиграла жёлтыми и алыми бликами, словно запламенела холодным таким пламенем. Ящеры, будто почувствовав на своих дублёных шкурах первые лучи позднего по зимнему времени утреннего солнца, всхрапнули и сами собой прибавили шаг. Вот и славно, глядишь, быстрее доберёмся до Пампербэй, а значит, и скорее вернёмся в Тувор. Мне хоть и плевать на погоду, но унылые пейзажи вокруг как-то не добавляют хорошего настроения. Так и хочется разжечь печь в гостиной, завалиться в кресло с книжкой и чаем, завернуться в плед и никуда не ходить. Эх…
Портовые склады в Пампербэй встретили нас пароходной гарью, пронзительно-холодным ветром и вездесущей сажей, превратившей и без того не самый радостный промышленный пейзаж в совершенно невзрачную и скучную серую муть. Счастье ещё, что нам не пришлось здесь застрять. Бумаги, предъявленные сонной Фари карго-мастеру, оказались в полном порядке, и уже спустя полчаса я весело перегружал тюки тканей и кож с корабельных поддонов на повозку, под изумлёнными взглядами лишённых привычного приработка матросов. Вот ведь… в третий раз же уже приезжаем, а они всё как впервые видят. Собрались в кучку и глазеют. Тоже мне, циркача нашли. В то же время прикинул, как я выгляжу со стороны, перетаскивая сразу по два тюка размером с два меня каждый, м-да. Картинка и в самом деле должна быть залипательной… как говорят… драхх! Где-то говорят. И точка!
– Фари, это последний? – обратился я к хлафе, старательно отгоняя подкрадывающуюся головную боль, так не вовремя решившую напомнить о моих проблемах с памятью.
– Да-да, Грым! – весело откликнулась мелкая, сверившись со своим списком. – Привяжешь вот этот тюк, и можем ехать.
– Принайтуешь, – буркнул один из стоящих поодаль матросов-грузчиков, оказавшихся не у дел. – Крысы сухопутные, вымбовку вам в клюз.
– Если мою, то мелкая лопнет! – хохотнул стоящий рядом с ним мокрохвостый.
Я аккуратно водрузил последний тюк на повозку и, повернувшись к говорливому матросу, ощерился.
– Шёл бы ты в море, ластоногий, и там квакал. А то ведь оглоблю меж ласт огребёшь, не обрадуешься, – сосредоточившись, я кое-как прорычал-прощёлкал в ответ наглому матросу. Моя хафла запунцовела и скрылась за повозкой. А тут и «грузчики» загудели, но подходить и не подумали. Ещё бы, на виду у карго-мастера-то!