– Гер, ты не перестарался? – удивлённо протянул вошедший в полутёмное помещение высокий, затянутый в чёрный камзол мужчина, черты лица которого терялись в тени широкополой шляпы с медной бляхой на тулье. Мужчина пнул мыском сапога ногу расплывшегося в кресле, сладко сопящего во сне синего гиганта, и повернулся к следующему за ним, опирающемуся при ходьбе на элегантную трость с серебряным набалдашником, худощавому невысокому трау, наряженному во франтоватый костюм-тройку, привычного для этой расы траурно-чёрного цвета.
– Ничуть, мессир, – губы ушастого изогнулись в намёке на улыбку, а в чёрных, без малейшего намёка на белизну, глазах мелькнул огонёк довольства. – На такую тушу меньшая концентрация могла не подействовать.
– Что ж, пусть так, – протянул его собеседник и перевёл взгляд на равнодушно застывшего в кресле хафлинга. – А ты чего сидишь?! А ну, подъём, толстозадый. Вперёд, на выход, хафл… Карета ждёт.
– Да, мессир, – безразличным голосом произнёс Уорри, поднимаясь с кресла и, не обратив ни малейшего внимания на распластавшегося в кресле турса, потопал к выходу из гостиной.
– Может, всё же оставим синего здесь? – проводив взглядом шаркающего по полу тапками хафлинга, трау повернулся к своему командиру. – Зачем он нам сдался?
– Зачем? – усмехнулся тот и, крутанув рукой, заставил бессознательное тело гиганта воспарить над креслом. – Да ты только посмотри на этот образчик! Великолепное тело. Сила, мощь! Из такого получится замечательный абордажник, друг мой. И кто я такой, чтобы отказываться от таких подарков Судьбы? Не-ет, всё же я был прав, что решил дождаться посыльного.
– Как скажете, мессир, – равнодушно пожал плечами трау. Не в его привычках было спорить с начальством, тем более когда то вновь заводит свою шарманку о судьбе и предопределении. Ну к драхху! Ещё примется читать лекции о своей вере. А старому Герраду хватает воспоминаний о подземных храмах трау.
– Именно, Гер… как скажу, так и будет, – посерьёзнел командир. – Собирай товар и уходим, пока нас здесь никто не увидел. Нечего гневить Удачу своей медлительностью.
Обшарпанная, но вместительная повозка с глухими бортами и полотняным верхом, запряжённая четвёркой чаберсов, тяжело тронулась с места и, развернувшись на пятачке крохотной площади в окружении старых каменных домов, медленно покатилась вниз по склону Граунд-хайл, чтобы уже через пару минут затеряться в переплетении улочек и переулков где-то меж складов и мастерских Дортмутских доков, увозя с собой тела трёх пребывающих без сознания хафлингов и одного сладко посапывающего во сне синего гиганта.
А спустя ещё час живой груз был переправлен на древний побитый баркас, доставивший его и хозяев к борту стоящего на внешнем рейде франконского трампа. Старенького, ничем не примечательного, но от того не менее шустрого и способного неслабо огрызнуться в случае необходимости.
– Мессир, мы готовы к выходу, – доложил подскочивший к поднявшемуся на борт мужчине старпом.
– Тогда не будем терять времени, Левве! Передай капитану моё разрешение. Уходим отсюда, – кивнул тот и, проводив взглядом удаляющегося к надстройке старпома, повернулся к поднявшемуся следом за ним на борт трау. – Гер, проследи, чтоб наших «гостей» устроили в подобающих условиях. Если понадоблюсь, я в своей каюте.
– Сделаю, мессир – кивнул Геррад и, жестом подозвав сновавших по палубе матросов, принялся за исполнение приказа командира.
Морячки с завидной сноровкой подняли на борт тела хафлингов и синего гиганта и, повинуясь приказу трау, тут же потащили «гостей» в трюм. Точнее, в один из отсеков, где у предприимчивого хозяина трампа был оборудован небольшой закуток специально для таких вот… целей. Там матросы покидали бессознательные тела на деревянные шконки, намертво привинченные к переборкам тесного неосвещённого помещения и, заперев массивную дверь, исчезли в переходах судна. Но стоило стихнуть гулкому эху их шагов, как в темноте «гостевой каюты» зажглись два алых словно угли огонька.
– Говорила же Алёнушка: не пей, Ванечка, козлёночком станешь, – прошипел на неизвестном здесь языке очнувшийся обладатель огненного взгляда. – И ведь стал… козёл!