Сухо щёлкнул боёк, прокрутился в очередной раз уже опустевший барабан уткнувшегося мне в живот револьвера. Горе-стрелок, перегородивший проход в явно пустую рубку, поднял на меня бессмысленный взгляд.
– Ну, тх-хы кх-кто такхой? – осведомился я, вынимая из его безвольно разжавшейся ладони оружие. Моряк моргнул и невольно попытался шагнуть назад. Естественно, споткнулся о комингс ведущей в крохотную пустую каюту двери и, заполошно взмахнув руками, полетел на пол. Не, так не пойдёт! Ухватив собеседника за лацканы кителя, я приподнял его над полом и резко встряхнул. – Я жду ответ-кха!
– Отпусти моего старпома, орясина, – раздавшийся из-за спины голос заставил меня обернуться.
Тело морячка в моей руке мотнулось и обмякло, едва в коридоре прогремел очередной выстрел.
– Не бережёшь ты своих людей, дядя… – от неожиданности я проговорил эту фразу чисто и без запинок.
После чего аккуратно опустил на пол послужившего мне невольным щитом старпома… или его тело. Я вздохнул и перевёл взгляд на по-прежнему валяющегося у переборки пребывающего в беспамятстве, мага. – И нелюдей тоже.
Наряженный в диковинный тёмный камзол и широкополую шляпу, почти полностью скрывающую тенью от полей лицо, мужчина вновь выстрелил, и моё многострадальное плечо вновь обожгло болью. Но на этот раз она была куда сильнее. Драххов телекинез! Так работает он или нет? Этот вопрос я мысленно проревел, уже уворачиваясь от следующих выстрелов. Переборки скрипели и стонали от ударов моего массивного тела, пол и подволок гудели от телекинетических импульсов, которыми я отталкивался от них, а мой новый противник продолжал палить сразу из двух револьверов совершенно невообразимого калибра. Доберусь, отберу!
И добрался же. Хотя этот урод искренне старался не допустить меня до своего тела, но, оказавшись у люка и обнаружив под ним валяющийся уровнем ниже перекрученный трап, вынужден был остановиться. Ну да, там высота в добрых полдюжины рядов, хрен спрыгнешь. Понтярщик! В голову надо было стрелять, пока возможность имелась, а он разговоры решил разговаривать. Вот и поплатился.
Выбив стрелялки из рук врага, я попытался было ударить его в челюсть, как Геррада, но, к моему удивлению, удар не прошёл. Противник даже головой не дёрнул, только сверкнула синеватая вспышка у лица. Опять щиты?! Драхховы маги с их драхховой магией! Взревев, я ухватил гада за камзол и со всей дури метнул его в сторону переборки, под которой «отдыхал» трау. Сработало! Человека впечатало в металлическую панель и, выбив её напрочь, унесло куда-то вглубь скрывавшегося за переборкой помещения. О, зато теперь ясно, как ему удалось столь незаметно появиться за моей спиной, когда я разбирался со старпомом. Скрытый проход, значит. Интересно.
Грохот, сопровождавший приземление тела моего противника, оказался слишком громким. Наверное, что-то зацепил в полёте. Я мотнул головой и, не теряя времени, устремился следом за стрелком. Ха! И на магию есть управа! Главное, посильнее стукнуть!
Своего противника я нашёл валяющимся без сознания, можно сказать, в обнимку с большим железным ящиком, посреди каких-то невнятных обломков и вороха тряпок. Убедившись, что сей господин жив, я шустро спеленал его найденной тут же верёвкой, добрая бухта которой обнаружилась в углу просторной, но изрядно захламлённой каюты, а после, на всякий случай, повторил ту же процедуру и с валяющимся у проделанного мною несанкционированного входа в это помещение трау. А вот старпома оставил как есть. Ему уже всё равно, так что, если Геррад не практикует некромагию, проблем от моряка с дырой в полспины можно не ожидать.
Было ли мне его жаль? Да ничуть! Вся команда видела, как на борт поднимают бесчувственные тела трёх хафлов и огра в ошейниках, и уж мимо старпома этот факт точно не мог пройти незамеченным. Но если Падди, Уорри и меня ещё можно было принять за будущих членов экипажа, взятых на борт традиционным, можно сказать, излюбленным способом портовых вербовщиков, то Фари в эту картинку не вписывается вообще. Ни один нормальный капитан не позволит взять в команду бабу, какой бы красивой и замечательной та ни была. Это ж натуральное яблоко раздора для всего экипажа! То есть принять нас за «новеньких» команда этого корыта не могла. Следовательно, все понимали, что на их глазах происходит натуральное похищение, и приняли это как должное. А значит, соучастники. Так с чего я должен их жалеть?
Выудив из кармана изрядно помятый план судна, я сверился с ним и удивлённо присвистнул, вспомнив слова старшего механика. Выходит, в бою с двуруким стрелком я ненароком обнаружил тот самый «капитанский рундук», о котором толковал хоб. Здорово! И вход искать не пришлось.