Я повернулся лицом к тому самому коридору, в котором столкнулся с магом, и, миновав проломленную переборку, ведущую в схрон, остановился на повороте. Коснувшись рукой уцелевшей декоративной панели, довольно диковато смотрящейся среди своих пострадавших во время моего боя «соседок», обожжённых, простреленных и проломленных, я надавил на неё ладонью и попытался прочувствовать так, как ощущаю любой предмет, на который собираюсь воздействовать собственным телекинезом. Пустоту за очередной фальшпанелью мне удалось определить почти сразу. А вот на попытку пробить тонкую преграду кулаком с телекинетическим усилением панель лишь спружинила. Знакомо так… Я невольно покосился на виднеющийся в проломе капитанского схрона огнеупорный ящик с приоткрытой дверцей и, тряхнув головой, отступил на шаг назад. Не хватало ещё схлопотать такой же удар магии, каким «приласкало» моих покойных противников. Впрочем, уже через секунду я ухмыльнулся и решительно шагнул в пролом, ведущий в пресловутый «капитанский рундук». Как говорится, нормальные герои всегда идут в обход! Сильно сомневаюсь, что переборки «капитанского рундука», ограждающие его от скрытого коридора, ведущего в левую часть надстройки, укреплены так же, как основной выход в центральный проход уровня.
И ведь я оказался прав! Здесь стоило только посильнее ударить в переборку, и у меня готов проход в тот самый скрытый коридор. Правда, радовался я своей догадке недолго. Ровно столько, сколько понадобилось, чтобы проникнуть в новую «локацию» и увидеть в шаге от себя добротную судовую дверь, ведущую… да, в тот самый схрон! Для верности я даже вернулся обратно в хранилище контрабанды и внимательно осмотрел то место, где должна была быть врезана дверь, ведущая в скрытый коридор. И она там была, правда, почти терялась со своей деревянной обшивкой на фоне деревянной же фальшпанели. Я перевёл взгляд на пролом, проделанный мною в бою, потом на тот, что сотворил только что, и вздохнул. М-да, носорог, конечно, плохо видит, но при его габаритах – это не его проблемы. А ещё он, как птица Говорун, отличается умом и сообразительностью. Эх! Ладно, посыпать голову пеплом и каяться в собственной бестолковости можно долго и с наслаждением, но позже, а пока надо быстренько пробежаться по каютам мага и стрелка, глядишь, найду что-нибудь интересное! В конце концов, мне же надо будет чем-то задобрить старого Уорри? А что может быть лучше для этой цели, чем сувенир на память о безвременно ушедшем враге?!
И да, я уже почти не сомневался, что в недавнем бою с обоеруким стрелком мне довелось одолеть того самого Пикардийца, которого столь страстно поминал дед Фари. Равно как был уверен, что каюты в скрытой части надстройки сейчас пусты. Иначе бы на шум нашего боя давно должен был кто-то появиться. Если не на подмогу тому же трау, то хотя бы для того, чтобы посмотреть, кто здесь шумит, и, ну, пусть не помочь своим в бою, но хотя бы сбежать под шумок сражения. А никакого «лишнего» шума я не слышал. Вывод? Здесь никого не может быть. Впрочем, от случайностей никто не застрахован, так что рыскать по каютам я буду со всей осторожностью.
Коридор оказался на диво коротким и заканчивался тупиком с двумя основательными дверьми. Долго мучиться выбором я не стал и, как и положено нашему брату, выбрал левую. Крутанув колесо кремальеры, я распахнул дверь, одновременно скрываясь за ней, чтобы уйти с линии возможной атаки противника. Пусто? А, нет… Ошибся.
Я стоял в дверях огромной каюты и с недоумением смотрел на возвышающуюся в углу огромную клетку из толстенных стальных прутьев, на дне которой сидело закутанное в какие-то лохмотья существо, пристально следившее настороженным взглядом за каждым моим движением.
М-да, а, собственно, чего ещё можно было ожидать от здешних уродов после их выходки с ошейниками?!
Глава 4. Ты – мне, я – тебе
Почесав маковку, я окинул взглядом гигантскую «птичью» клетку и, недолго думая, вцепился в её толстые прутья лапами. Не обращая внимания на шарахнувшегося назад и сжавшегося в комок пленника, я потянул штыри в стороны. Мышцы под моей изодранной рубахой взбугрились так, что и без того потрёпанная ткань затрещала, расходясь по швам, но упрямые железяки не поддались, только заскрипели жалобно. Пришлось вновь подключать телекинез, и вот теперь дело пошло на лад. Железо стало привычно податливым и прутья решётки легко разошлись в стороны… чтобы через секунду озарить каюту алой вспышкой и осыпаться ржавой трухой. Ещё и чистый пол вокруг уделали. М-маги, чтоб их!