Я вздохнул. И ведь мог же подумать о том, что владелец наверняка защитил свою собственность чем-то эдаким, ведь только-только с сейфами разбирался, но… инерция мышления, что тут скажешь? Хорошо ещё, что видимого вреда не получил, но с этим точно нужно что-то делать. Уже в который раз забываю о магии и напарываюсь на какую-то магическую дрянь! Нет, положительно, вернусь в Тувор – насяду на Падди с Уорри, пусть учат хотя бы опознанию магических вещей. А то ведь так и доиграться недолго! Тем более что хафлы мне теперь должны. Кстати, о должниках…
Я глянул на скорчившегося в уголке кутающегося в лохмотья и прячущего лицо за ладонями пленника. Лицо-то прикрывает, но сквозь пальцы следит за мной точно, вон как глаз сверкает. Эх…
– Совекх-ткхую бежать откх-сюда, – буркнул я и, откашлявшись, договорил: – Экх-ткхо к-кор-ррыто ск-кхоро потонет!
– Хозяин не отпустит, – глухо, но вполне отчётливо буркнул пленник и, дёрнув головой так, что прикрывающие её лохмотья упали на глаза, задрал подбородок вверх. Сверкнула на свету оливковая кожа и блеснула пряжка знакомого ошейника. Я непроизвольно рыкнул, отчего пленник вновь сжался в комок.
– Кхо-зяин – тр-рау? Или экх-тот… в шляпе? – постаравшись взять себя в руки, спросил я. Мой собеседник только головой качнул в ответ. – Впр-рочем… без р-разницы. Оба уже тр-рупы.
Я наклонился над пленником, и тот, скребя ногами по железному основанию бывшей клетки, попытался отползти подальше. Тьфу ты!
– Да не дёр-кх-гайся ты! – отловив наконец удивительно ловко ускользавшего от моей хватки несчастного, рявкнул я, и тот обвис в моих руках безвольной тряпочкой. Такой же невесомой… Вспомнив, как срывал такой же ошейник с Фари, я сосредоточился и, ухватившись за бляху, послал в неё выверенный телекинетический импульс. Медяшка под моей рукой хрупнула и осыпалась на пол вместе с освободившейся кожаной лентой. Замерший было от испуга пленник пискнул и поднял на меня взгляд зеленющих, как первая весенняя трава, идеально круглых от изумления глаз… точнее, подняла. Вот же ж! Орчанка, чтоб меня! Хоть я их никогда и не видел, но опознал с ходу.
Теперь я понимаю, почему зеленошкурые прячут своих женщин от чужих глаз! Сами они не отличаются внешней красотой, особенно на фоне всяческих трау и альвов… хотя, конечно, моему носорожеству только и судить о красоте других рас. М-да…
Но как же орчанки, оказывается, отличаются от своих мужчин! Насчёт фигурки ничего не скажу, за лохмотьями девицы форм не рассмотреть, хотя она явно миниатюрнее своих соплеменников-мордоворотов. А вот лицо! У орков кожа грубая, серовато-зелёная, и черты словно рубленые, а у этой девчонки мягкий овал лица, и кожа даже на вид нежная, цвета оливы. Скулы высокие, точёный носик. Куда там расплющенным шнобелям её соплеменников мужеска пола, ноздри которых чуть не подпирают жёлтые клычищи! У орчанки же и прикус правильный, и кончики белоснежных клыков едва заметно прижимают нижнюю губу, отчего та кажется пухлее… и соблазнительнее. И глаза, да. Огромные зелёные омуты, в которых я чуть не утонул.
Честно, я даже рад был той злости, что навалилась на меня спустя секунду и выдернула из этого наваждения. А то так и застрял бы здесь, наверное, соляным столбиком.
Но драххово дерьмо! Это ж каким извращенцем нужно быть, чтобы сажать и без того не имеющую возможности сбежать закабалённую ошейником девчонку в железную клетку?! Не, правильно я этих уродов грохнул. Пусть нечаянно, но правильно!
Оправились от удивления мы одновременно. Я осторожно отпустил хрупкое плечо девушки и отступил от неё на шаг как раз в тот момент, когда она смогла оторвать взгляд от лежащего под её ногами ошейника и перевела его на меня.
– Идём в хранилище… – мотнул я головой и договорил, заметив нарисовавшееся на лице орчанки непонимание: – Соберём тебе компенсацию, а потом пр-рочь с этого кор-рыткха, пока его гр-ремлины не р-разобр-рали по заклёпкам! Или ты кх-хочешь пойти на дно вместе с ним?
– Нет! – звонко воскликнула девчонка, подпрыгнув на месте. И судя по мелькнувшему в её глазах ужасу, разобрала она лишь последние мои слова. Вот же, драхх! – Н-не… не оставляйте меня, по-пожалуйста!