От размышлений меня отвлекла Дайна, настойчиво потянувшая за руку к левому борту.
– Гейс Грым, помогай! – принялась распоряжаться орчанка, суетясь вокруг затянутой каким-то тентом шлюпки, подвешенной на странной двойной г-образной раме. Карабины щёлкают, трещат реечные передачи… И всё у неё так шустро получается! Вот только всласть полюбоваться уверенной работой Дайны не вышло. Она и мне работу нашла. – Крути вот это колесо, пока шлюпбалка не вынесет ял за борт. Оно тяжёлое, но я видела, ты сильный, справишься!
Пожав плечами, я взялся за рукоять и легко, без напряжения провернул механизм. Раз, другой… Шлюпбалка дрогнула и медленно, но уверенно пошла вверх и в сторону, поднимая ял над бортом. Дайна внимательно следила за её ходом и, лишь на миг бросив взгляд на остальные средства спасения, тяжко вздохнула.
– Эх, разломать бы их! – с какой-то тоской протянула она. – Чтоб весь экипаж донным змеям на корм пошёл!
– Да легко. Сделать? – отозвался я, как только колесо замерло, отказываясь крутиться дальше. Впрочем, ял уже висел над открытой водой, так что, скорее всего, сработал штатный стопор шлюпбалки, или как он там должен правильно называться? А, к драхху! Не моряк я, чего и не стесняюсь.
А Дайна тем временем основательно зависла. Но спустя несколько секунд пришла в себя и решительно кивнула.
– Я буду благодарна, гейс Грым, – тихо произнесла она. Так тихо, что даже я со своим слухом едва расслышал её слова за свистом гуляющего по отсеку солёного морского ветра. – Знал бы ты, как часто я мечтала пробраться в трюмы и открыть кингстоны этого корыта, и пусть бы меня утянуло на дно вместе с ним…
– Добр-ро, сделаю, – кивнул я в ответ и почти без напряжения договорил: – Но сначала давай спустим ял на воду вместе с тобой. Показывай, что делать…
– А ты? – вскинулась орчанка.
– Спр-равлюсь со шлюпками и пр-рисоединюсь к тебе, не пер-реживай, – я постарался улыбнуться как можно менее пугающе и, кажется, у меня получилось. Или у Дайны действительно талант к чтению моей мимики. По крайней мере, она легко улыбнулась в ответ. Пусть и несколько неуверенно… Эх!
Спустив на воду ял с сидящей в нём девчонкой, я пробежался вдоль принайтованных по бортам шлюпок и, проломив их деревянные борта ударами кулаков, вернулся к шлюпбалке, под которой болтались уже отцепленные от яла тросы. Глянул за борт и вздохнул. С такой высоты медленно отгребающий от борта трампа ял казался маленькой скорлупкой, а сидящая в нём девушка… Да, драхх! Если бы не моё новое зрение, я бы, пожалуй, даже не смог бы определить пол рулящего мелким судёнышком «капитана»! Вы-со-ко! А, к драхху всё! Отступать-то всё равно некуда. Позади гремлины и куча злобствующих уродов. В общем, пошёл я отсюда. Шаг! Пятьсот один, пятьсот два…
В воду я вошёл с грацией чугунного ядра. С шумом, фонтаном и… плеском бьющих вокруг пуль! Заблаговременно, ещё перед прыжком, накинутый телекинетический щит не только смягчил удар моего массивного тела о воду, но и защитил от нескольких попаданий пуль. Оглянувшись, я увидел на открытом крыле мостика пару матросов, суетящихся у какой-то массивной стрелялды, и, выматерившись на родном и могучем, старательно погрёб в сторону болтающегося на волнах и мерно пыхтящего миниатюрным паровиком яла, на ходу сделав грустный вывод: не предназначены турсы для морских заплывов. Вот ей-ей, не предназначены. Боюсь, если бы не опыт прежнего тела и не знание, как правильно работать руками и ногами, я бы колуном пошёл на дно. Ну, ещё телекинез чуть-чуть помог, но явно недостаточно. Не держит толком вода моё нынешнее тело, несмотря на всю её, воды то бишь, солёность. А она о-очень солёная, проверено мною! Не специально, но уж как вышло, да… Пришлось наглотаться, пока добирался до яла.