Но не удержался…
– Эт-то тебя дед такх отовар-рил? – спросил я идущего впереди хафла и с удивлением увидел, как тот дёрнулся.
– Если бы… Фари «наградила», – буркнул он, не оборачиваясь, и, толкнув двойные двери, ведущие в гостиную, проговорил уже заметно громче: – Принимай своего работничка, сестрица!
Раздавшийся спустя секунду визг хафлы едва не порвал мне барабанные перепонки.
– Синенький! Ты вернулся! Живой!!!
Следом до меня донёсся топот маленьких ног по деревянному полу, а потом Падди просто снесло в сторону, и на моей шее повисла счастливо верещащая малявка.
Всегда считал себя довольно чёрствым чел… разумным, но тут… Обнимая вжимающуюся в меня плачущую Фари, слушая её бессвязное бормотание и ощущая крепкую хватку маленьких рук, обвивших мою шею, я вдруг почувствовал, как бешено и неровно колотится моё собственное сердце, а в глазах щиплет, будто туда кислотой плеснули!
– Развели сырость! Фари! – послышавшийся от стоящего у камина кресла скрипучий усталый голос старого Уорри заставил меня обернуться, а малявка и ухом не повела! Вцепилась клещом мне в шею и улыбается сквозь безостановочно текущие по щекам слёзы. – Да отцепись ты от этой орясины, неугомонная!
Поднявшийся с кресла старик вышел на свет и замер рядом с раскуривающим трубку Падди. А я невольно присвистнул, обнаружив у старого Уорри такой же фингал, как и у его внука, только под правым глазом.
Развернувшись так, чтобы оба хафла оказались в поле зрения Фари, я кивнул в их сторону.
– Твоя р-работа?
– А чего они… – нахмурилась малявка, определённо угадав суть вопроса. – Я, когда отошла от ошейника, сразу потребовала, чтобы дед открыл второй портал к тебе. А они меня даже слушать не стали!
– Да не могу я открыть портал на открытую воду! Сколько раз повторять?! – прокряхтел Уорри. – И никто не может! А ты, орясина синяя… прибил бы гада, да внучка мне жизни не даст. Эх, ладно. Фари, слезь уже с него и приготовь нам чаю. Чую, разговор у нас будет долгий. Ну?
– Ой! – Мелкая змейкой вывернулась из моих объятий и, соскользнув на пол, мгновенно исчезла за дверью в буфетную. Уорри же, проследив за ней взглядом, молча указал мне на один из стульев, стоящих у большого овального стола. Слишком низкого для меня, но вполне подходящего для невысоких от природы хафлов. Впрочем, чай пить можно и у журнального столика, не так ли? И плевать, что он в два ряда длиной.
– Будет р-разговор-р, – кивнул я, усаживаясь на предложенный стул и пытаясь устроиться на нём поудобнее. Тот скрипел и кряхтел, так что мне пришлось лишь надеяться, что он не развалится под моим весом посреди чаепития.
Блокнот, прихваченный из дома, лёг на стол рядом с карандашом, и я выжидающе уставился на Уорри. Тот в ответ смерил меня недовольным взглядом, но всё же кивнул и уселся напротив. А рядом с ним бесшумно опустился на соседний стул не выпускающий из рук трубку Падди. Вот и отлично, значит, беседа пойдёт не «в одни ворота». Мне ведь тоже интересно, что стало причиной нашего похищения и не повторится ли подобное шоу в ближайшее время.
Но начинать всё равно пришлось мне, правда, лишь после того, как шустрая Фари накрыла стол к чаепитию и устроилась на стуле рядом со мной. По-моему, она и на колени ко мне забралась бы, если бы не сурово нахмуренные брови деда. А так, ухватилась за мой локоть и сидит рядом, сверлит родственников сердитым взглядом поверх чашки с горячим чаем, щедро сдобренным молоком.
Пока я писал в блокноте сочинение на тему «Как я разносил трамп», за столом царила почти полная тишина, изредка прерываемая перебрасывающимися негромкими короткими фразами Падди и Уорри. Фари в их беседе участия не принимала, демонстрируя обиду. И плевать малявке на все оправдания родственников. Она обиделась – извиняйтесь. Вот же ж… женщины!
– Значит, Пикардиец и его ушастая шавка мертвы, – откинувшись на спинку стула, Уорри отбросил на стол написанный мною текст и, замолчав, уставился куда-то в пространство. Но стоило Падди завершить чтение, как его дед пришёл в себя. – Я бы хотел увидеться со спасённой тобой клыкастой. Хотелось бы с ней поговорить…
– Какой клыкастой? Какой спасённой? – прищурилась Фари и, выхватив из рук братца исчёрканные мною листы, в свою очередь углубилась в чтение.
– Ей нужно отдохнуть, – кое-как прокашлял я, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды мелкой, которые та с чего-то начала бросать в мою сторону. – Девчонке сильно досткха-кхалось, да и ночь на мор-розе не пошла ей на пользу.