А в следующий миг я еле успел пригнуться, как над нашим столом с задорным писком промчался дружок Агни по имени Луф, синевласый нахалёнок, балансирующий на копчёном свином окороке а-ля сёрфер на доске. А вот мой собеседник даже ухом не повёл. Впрочем, не с его ростом опасаться таких «нападений». Даже пригнувшись, я всё равно был выше сидящего рядом хафлинга, так что в случае ошибки хеймита, шишку от столкновения с летающим окороком заработал бы именно я. Хотя… ну да, эта зараза ещё и магией прикрылась.
Убедившись, что больше нападений вроде бы не предвидится, я коснулся лежащей на столе застеклённой грифельной доски, и послушный моей воле, растёртый в пыль мел тонкой струйкой заскользил по чёрной поверхности, выводя острые закорючки лэнгри.
«Всё лучше, чем удирать от разъярённых жителей Пампербэя. А там на них сразу полгородка ополчилось. Слишком уж далеко в своих шуточках зашли эти мелкие. Вот и нарвались».
– Это да… – усмехнулся Падди, взмахнув длинным чубуком трубки. – Орки бы их до самых равнин Варра гнали. Поймать не поймали бы, конечно, но загоняли бы порядочно. Они упёртые. Но дело-то не в этом, Грым…
«А в чём?» – Под моим довольным взглядом мел вновь прочертил дорожку из букв на грифельной доске. Работает самоделочка. И замечательно работает. Текст получается куда отчётливее, чем выдавливаемый на дереве или металле. Хрупковата, правда, в дорогу её с собой лучше не брать, разобьётся ещё, зато мой недотелекинез на управлении мелом тренируется не в пример лучше. Контроль растёт, а с ним и возможности. И это есть хорошо!
– Не живут хеймиты в больших городах, – прочитав надпись, ответил хафл. – Из любопытства заглянуть могут, но делают это редко и очень ненадолго. А жить предпочитают на природе. Леса, луга… Знакомый альв как-то говорил, что у него на родине вокруг священной рощи одного вымершего рода с десяток общин народа хейм проживает. Вроде как магия места их привлекает. А здесь… Ну какая магия может быть в этом твоём «Огрове»? – На названии заведения Падди поморщился.
Ну и зря. Мне, например, нравится… Кстати, его тоже мои помощнички придумали. Точнее, подруга зеленовласки Агни – рыжая Лима. Все уши прожужжала, дескать, что за трактир без имени? А я про него просто забыл! Закрутился, завозился, вот и… В общем, застала она меня врасплох. Но я отыгрался. Предложил ей самой название придумать, раз так хочется. А уже на следующий день над входом в заведение, безо всякого моего участия, между прочим, появилась вывеска с надписью: «Огрово». Сокращение-совмещение от «Логово Огра», как протараторила сама Лима, любуясь делом рук своих. И ведь не откажешься… Крутится эта мелочь вокруг, в глаза заглядывает: «Нравится, нравится?» Да с такой надеждой, что… Эх, да драхх с ним. Забавно же получилось? Вот и пусть будет…
И кстати, радостная от моего согласия малявка так и не призналась, где она эту вывеску взяла. Обещала только, что никто за неё морду нам бить не придёт, а на все вопросы… Да пофиг ей на них! Даже не дослушала. Попищала, довольная своей выходкой, в ладоши похлопала, тресь, и нет её. Смылась, мелочь крылатая.
– Сильная-сильная!
Помяни чёрта, называется. Лима приземлилась рядом со стаканом Падди, уселась на край блюдца и, с видом пай-девочки поправив подол юбки так, чтобы тот прикрыл её миниатюрные ботиночки, уставилась на затянувшегося трубкой хафла. Тот выдохнул очередную порцию дыма, но хеймитка недовольно сморщила носик, махнула рукой… И лёгкий порыв ветра снёс сизое облачко далеко в сторону. Падди хмыкнул.
– Откуда здесь взяться сильной магии, девочка? – с лёгкой снисходительностью в голосе протянул он. И этот тон явно не понравился Лиме. Уж очень характерно рыжая прищурилась.
– От него, ма-альчик, – ткнув в мою сторону пальчиком, пропела хеймитка и, тряхнув кудряшками, решительно кивнула.
– Ой-ой, – хохотнул Падди. – Великий Грым сотворил из кабака место силы! Весёлая история. Ну уж мне-то сказки не рассказывай. Чтоб ты знала, я маг, и о высоком искусстве забыл больше, чем ты когда-нибудь слышала. Так что не смеши меня, мелкая!
– Ишь-ишь, надулся! Ма-аг он, ба-альшой он! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, – гордо вздёрнув носик, заявила обидевшаяся Лима и, хлопнув огненно-рыжими крыльями, с треском метнулась прочь от нас, только искры на стол посыпались. Хафл же покачал головой да вновь присосался к своей трубке.