– Ну, разве что силищи, а ума-то ни на грош, и интеллигентность моя здесь совсем ни при чем. Давайте называть вещи своими именами, – вновь выступила Вероника Ипполитовна. – Он и у вас, Иван Павлович, кажется, твердую двойку имел?
– Да, не так талантлив был, как некоторые, ну и что? Родину защищать особых талантов не надо, потому что это уже само по себе талант. Нам с вами сейчас здесь с тортиком хорошо говорить, а на «передовой» борьбы с преступностью тортиками да талантами не отобьешься, – кипятился Иван Павлович.
– А я слышал, что Соснин ваш был смертельно пьян и историю эту уже потом придумал в свое оправдание. Будь он трезв, как он мог оказаться в подъезде Дятлова, если Ирка живет в другом? И потом, кто бы его мог ждать в другом подъезде для специального нападения? Это абсурд. Байки эти он сам придумал. За «пушку» его вообще выпрут из органов, а про улику он потому и придумал, чтобы внутреннее расследование затянуть. Нет никакой улики, – убедительно закончил Игорь, желая вызвать Казакова на диалог и узнать, о какой улике идет речь.
Иван Павлович удивился неожиданному появлению Игоря и замолчал. Он некоторое время думал, как можно было парировать его аргументы, но так и не нашелся.
– Игорь, Лена, что же вы там прячетесь?! Проходите к нам, – многозначительную паузу, в течение которой Игорь ждал ответа от Казакова, нарушил Федор Андреевич. Увидев Лену, он обрадовался и вытащил ее за руку в центр учительской. – Друзья, прошу познакомиться с моей племянницей. Леночка, присаживайся.
Федор Андреевич усадил Лену за стол, а Игоря пристроил рядом с присмиревшим Казаковым. Представляя Лену, Федор Андреевич развел такую суету, что ей самой было уже неловко. Пока все внимание было приковано к Лене и Федору Андреевичу, Казаков незаметно подвинул свой стул к Игорю и зашептал на ухо.
– Ты зачем про улику спрашиваешь? – Казаков посмотрел Игорю в глаза. – Тебе это зачем?
– Да потому что ерунда это, – безразлично ответил Игорь.
– Как же ерунда, если я сам ее видел. – Казаков пристально смотрел на Игоря. – Носов, ты что-то не договариваешь, я же вижу.
– О чем вы, Иван Павлович, я не понимаю?
Иван Павлович хотел было наброситься на Игоря с расспросами, но в это время к Казакову подбежал Федор Андреевич и начал представлять Лену. Казаков еще некоторое время рассчитывал на объяснение с бывшим учеником, но так и не получил его. Все его последующие старания прерывались либо Федором Андреевичем, либо кем-то, кто вдруг встревал между ними.
Поздравив еще раз Сомова и допив чай, «гости» стали расходиться и к семи часам вечера они покинули школу. Лена, Федор Андреевич и Игорь пошли вместе. К ним еще некоторое время пытался присоединиться Иван Павлович, но Игорь сумел-таки его отвадить.
– Лена, ну как тебе у нас? – спросил Федор Андреевич.
– Неплохо. Честно говоря, я думала, что будет хуже. Новый дом, этот странный Город, о котором мне рассказал Игорь, все это еще неделю назад не существовало для меня, а теперь стало частью моей жизни, пусть даже и временной. Федор Андреевич, спасибо вам, впервые после смерти отца у меня получилось отвлечься и не теряться в этих ужасных мыслях о жизни и смерти.
– Что ты, Лена, – Федор Андреевич прервал племянницу, – да разве можно думать о таких вещах! Это плохие мысли, и их надо гнать от себя как можно дальше.
– Вы даже не представляете, о чем я думала первые дни после похорон. Если бы не… – Лена осеклась, не желая упоминать об Артеме при Игоре, – если бы не мать, то я бы точно что-нибудь натворила. Странно как-то получилось, она уберегла меня, но, к сожалению, не уберегла себя.
– Леночка, часто жизнь распоряжается нами не так, как мы предполагаем или даже того заслуживаем. Однако это не повод унывать и останавливаться на месте. Много лет назад я потерял Веру, свою любимую жену, и находился в глубоком отчаянии целую пропасть времени, пока не понял предопределенность таких событий, не смирился и не начал жить заново, – Федор Андреевич грустно улыбнулся. – Вы еще так молоды и вся жизнь лежит перед вами белым листом. В вашей жизни столько возможностей: мир теперь такой открытый, разве возможно это было в моей молодости? Вы должны найти краски и писать свою жизнь всеми цветами, а не простым карандашом, как это делают многие.
– Да, вы правы, Федор Андреевич, – Лена согласилась, в то время как Игорь продолжал идти молча, слушая их диалог. – Вы правы, но краски надо купить, а увидеть мир могут немногие. При всей открытости не так много возможностей написать достойную картину своей жизни, а бесплатно повсюду валяются только простые карандаши, как вы высказались.