— Глупость какая! — фыркнула Гвен.
— Как бы то ни было, вы задаете вопрос из области этики, — перебил Джеральд.
— Наличие этих экспонатов нас очень радует, — гнула свое экскурсовод, потрепав его по руке. — Такой удивительно наглядный аргумент!
У предпоследней двери туристам ударила в нос отвратительная вонь; те несколько, что осмелились переступить порог, прижали к губам носовые платки. В центре зала стояло самое обыкновенное мусорное ведро. Крышка чуть сдвинута. Тривиальный предмет вдруг обрел странную, зловещую власть.
А смысл во всем этом, а смысл, а смысл…
Кто ведро выносить будет? Вопрос заурядный, это так, однако ж не он ли лежит в самой основе института брака? Неприятные регулярные обязанности способны подорвать самые нежные отношения. Дабы проиллюстрировать проблему, сюда постоянно доставляли собранные где попало гниющие отбросы, включая рыбу.
— Это — палка о двух концах, — сообщила экскурсовод. — Некоторые усматривают здесь своеобразную поэзию: один из способов засвидетельствовать партнеру свою любовь и преданность. Они просто обожают и грязную крышку, и ручку ведра. — Она просияла по-китайски широкой улыбкой. — Я, например, всегда выносила ведро вместо мужа.
— Это мужская обязанность, — встряла миссис Каткарт. — Я никогда не выношу ведра; разве что Дуг болен.
Рыжая американка оглядела остальных и обернулась к последней двери.
Взялась за дверную ручку — и помедлила. Послышались голоса: мужской голос, односложные восклицания. Пронзительный женский голос: рваные фразы. Туристы напрягали слух, но разобрать слова не удавалось. Женщина расплакалась. Мужчина перешел на крик: какая беспомощность! Теперь орали оба; Луиза отвернулась.
— Не выношу такого, — призналась она и доверительно обернулась к Гвен. — Я давно перестала спорить; сдалась. В противном случае это — слишком.
— Ссорами ничего не добьешься, — понимающе кивнула Гвен. — Неуживчивые люди; я бы даже сказала, упрямцы. Мне их порою жалко.
— Да… — Луиза скользнула по ней взглядом. — Да.
— Нам тоже случалось поспорить, — ответил Саше Норт. — Но нечасто; наверное, мы были слишком ленивы.
Саше хотелось знать больше.
Карикатуры на тешу. Ха-ха, вот вам пожалуйста, еще одна универсалия: назойливая, горластая мегера. Четыре проржавевших пояса целомудрия, ок. 1460 года. В одном застрял ключ.
Все вошли в просторный, залитый светом зал. Опираясь на руку Филипа Норта, Саша то и дело указывала пальцем и шепотом комментировала экспонаты, в большинстве случаев без всякой необходимости. Вайолет с Шейлой замыкали шествие; на них никто и внимания не обращал.
К вящему ужасу Джеральда — он состроил Норту гримасу, — стены были увешаны малоформатными фотографиями. Собрали их со всего мира. В верхней части крепились портреты новобрачных, дальше, рядами, по нисходящей — браки, распавшиеся спустя один год, пять лет и десять — так что верхние края снимков складывались в зубчатую гипотенузу.
Через равные промежутки фотографии перемежались небольшими печатными карточками:
ИЗ СУЩЕСТВУЮЩИХ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО СТА МИЛЛИАРДОВ ФОТОГРАФИЙ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕНТ ПРИХОДИТСЯ НА ЛЕТОПИСЬ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ, ЧТО ВПОЛНЕ ПРЕДСКАЗУЕМО. ЭТО — ЛУЧШЕЕ, ЧТО СТОИТ УВЕКОВЕЧИВАТЬ, ХОТЯ И НЕ ВСЕГДА.
— Это только подборка, — встряла рыжеволосая американка. Ей приходилось едва ли не орать: посетители разбрелись вдоль протяженных стен. — Остальные — на микрофильмах. По нашим подсчетам, мы располагаем фотографиями практически всех до единого браков мира после тысяча девятьсот пятидесятого года.
Через компьютер «Хоневелл» осуществлялась система поиска: на одной из четырех стен напротив нужного имени загоралась лампочка. В многотысячном «запаснике» отыскивался распавшийся брак: глазом не успеешь моргнуть, как фотография жертвы уже появлялась в нужном ряду, ярко подсвеченная. Кинозвезды пользовались хорошим спросом. В недрах статистики скрывалось немало знаменитых имен. Только Соединенные Штаты, с их ресурсами и решимостью, могли осуществить проект столь грандиозный: о, земля бессчетных обещаний!
Рыжеволосая девица встала за зачехленной клавиатурой и изогнула бровь.
— О'кей, ребята. Есть тут у нас разведенные?
Вайолет Хоппер подняла руку и, забавляясь, наблюдала, как веснушчатые пальцы набирают ее имя. Тут и там загорались лампочки: две, три, нет — четыре! Согруппники засвистели, заулюлюкали.
— Вайолет, — расхохоталась Саша, — ну как не стыдно!
Вайолет, присоединившись к прочим, рассматривала собственные фотографии. Сашу так и тянуло обнять подругу: та развлекалась от души. Одна только миссис Каткарт осталась стоять в центре зала: она цепко ухватила Дуга за рукав, чтоб не рыпался, и дважды тяжко вздохнула.