На фотографиях изображалась Вайолет — щека к щеке с бывшими мужьями; на первой — где лампочка-индикатор указывала на пять прожитых в браке лет — ей было от силы девятнадцать. Совсем девчонка — лицо напряженное и уже грустное. Муж глядел прямо в объектив, а она — чуть в сторону, полуотвернувшись. Занятно, отметила Шейла: трое ее избранников были щекастые, с усиками. Собственно, все ее мужья походили друг на друга.
— Думается мне, я там тоже скоро окажусь, — заметила Луиза. Услышала ее только Гвен Кэддок — и удрученно покачала головой.
— Кто-нибудь еще? — выкликала рыжая экскурсовод, балансируя на одной ноге. — Нет? Ну, тогда назовите любое другое имя. Друга там или родственника. Кто-нибудь хочет компромат на политика?
Шейла, подойдя поближе, прошептала:
— Хэммерсли. Фрэнк Хэммерсли.
Тут же ярко вспыхнули две лампочки.
— Ну и на что он тебе сдался? — спросила Вайолет. — Ты меня слушай.
Но Шейла уже подошла вплотную к стене и, сощурившись, разглядывала Хэммерсли и его первую ошибку молодости — милое личико, передний зуб чуть искривлен. В юности у Фрэнка Хэммерсли уши препотешно торчали в стороны — на деревенский манер.
— От этого типа добра не жди. Уж я-то знаю. Ты меня слушай.
— Но, Вайолет, он был ко мне так добр. Даже представить себе не могу, что он во мне нашел. Что он про себя думает?
Стены расцветились огоньками распавшихся браков: тут и австралийские архитекторы, тут и тетушки-скрытницы, и чьи-то распутные приятели, и Хофманнов родитель. Прошло добрых полчаса, прежде чем рыжая девица закрыла «коммутатор», лишний раз заверив посетителей:
— Забавно, право слово, забавно.
Вообще-то ничего нового во всем этом не было; хотя кое-что, возможно, привели в порядок, подтвердили или даже сдвинули с мертвой точки. Институт брака пребудет вовеки.
— Я даже ничего толком и не пофотографировал, — пожаловался Кэддок.
— Институт брака сюрпризами небогат, — удовлетворенно отметила миссис Каткарт. — А вы чего ждали?
У выхода стояла маленькая переносная часовенка. Здесь можно было по-быстрому обвенчать желающих — буде кто надумает под влиянием момента. Посредством слайдов воссоздавалась подобающая атмосфера для каждой конфессии. А с другой стороны соорудили исповедальню орехового дерева, с пурпурным занавесом и истертой приступкой, — здесь располагалась консультация по вопросам семьи и брака, в противовес общему приятному впечатлению от института.
Но рыжая девица-экскурсовод словно бы ничего не заметила.
— Заходите еще! — говорила она каждому, отвечая на рукопожатие.
Джеральда она смачно чмокнула в шею; тот покраснел до ушей. Один из северных оленей рухнул на колени, но — продолжал бой. Саша повисла на руке у Норта.
На ту пору пришлись первичные выборы; и тогда же в Международном аэропорту Кеннеди разбилась на посадке пресловутая ленивая громадина «джамбо» (тринадцать выживших); комитет инженеров-металлургов выражал озабоченность по поводу волосных трещин вокруг ушей — ушей статуи Свободы («рисковая штука»); в парке Медисон-сквер оспаривалось звание чемпиона мира по боксу в легчайшей весовой категории (выиграл паренек из Ганы, по очкам); снег, слякоть, сырость. Понедельник. Этот день объявили национальным праздником. Забавно, как на улицах и на гигантских прямых авеню Манхэттена разом поубавилось вертикальных фигур, аварий и смысла: теперь почти ничего не защищало от жгуче-холодного ветра с Гудзона. Прямоугольные, вязкие тени; величественное безмолвие; а вон тот отрезок далекой авеню блокирован пологим пригорком. Вайолет Хоппер задумчиво размышляла, точно на сцене: город заставляет человека задуматься о времени, о его неспешной белесой полноте, о том, что люди — не более чем эфемерные разрозненные частицы внутри него. Постепенно нарастающее замешательство дало о себе знать — ведь в кои-то веки туристов ничего не отвлекало. Перегруженность исчезла. Ощущение, близкое к десинхрозу.
Все обратились друг к другу.
— Мы говорить-то толком не умеем. Вы заметили, как изъясняются американцы? Образно и уверенно! Наши фразы короче. Мысли обрываются на полуслове. За разговорами нам словно некомфортно. Не знаю почему. Мы пытаемся глупо сострить даже в ответ на вопрос «Сколько времени?», вы не заметили? Я вот поймала себя на этом не далее как вчера, объясняясь с водителем автобуса.
— «Мы» — это австралийцы?