— Ну, само слово «салон» означает просторную гостиную, если не ошибаюсь, — проговорил Норт. — Сдается мне, сейчас оно изрядно вульгаризировалось.
— В нашем «салоне» через дорогу выставлены разнообразные интересные волосы. Это музей.
Теперь заинтересовался даже Джеральд.
— Ноги просто отваливаются, — пожаловалась миссис Каткарт.
Остальные возбужденно затараторили, перебивая друг друга.
— Мы заплатили за билет сущие пустяки какие-то! — а удовольствие получили огромное! — рассказывала Шейла. — Само слово «волосы» происходит от «полосы» — потому что, по сути дела, это неисчислимое множество тонких полосочек. Так нам рассказали.
— Чушь махровая, — рассмеялся Джеральд.
— Наличие волос имеет под собою научное объяснение: чтобы тело согревать, и все такое, — невозмутимо подхватила Луиза. — И однако ж именно эта часть тела наиболее подвержена изменениям. В большинстве обществ длина волос и вид прически являются индикатором религиозной принадлежности и политических убеждений.
И она потрепала себя по затылку.
Борелли оглянулся на Норта.
— Так мы ж ровно о том же самом и говорили! Почему же вы за нами-то не зашли? Мы тут сидели, дурака валяли, в голове чесали…
— У них были волосы с мужской подмышки и с подмышки гориллы; разницы мы не заметили. То-то мы, девушки, порадовались!
— Да ну вас, право!
Но шутку оценили все; в кои-то веки даже у Кэддока плечи сейсмически заходили ходуном.
— А шерстяной фуфайки старины Самсона[106] там, часом, не представлено?
— Опять же, взять вот леди Годиву,[107] бедняжку…
— Вайолет, а как там звучала пословица, ну, на стене написанная, не помню уж откуда?
— Нет-нет, мы же договорились не цитировать!
— Это персидская пословица, — подсказала Шейла, — «У женщин волос долог, а ум короток».
Ха-ха-ха! Все громко заржали.
— Шейла!
Гэрри смачно шлепнул Вайолет по спине.
— Волосы внушают людям страх, — тихо проговорила Гвен. — Чужие волосы смахнуть непросто.
Фрагментик, не более; но Борелли звонко хлопнул себя ладонью по лбу.
— Неплохо, неплохо. Просто отлично.
— А почему вас так занимают волосы? — тихо осведомилась Луиза.
— Да волосы всех занимают. Мы только о них и думаем!
Опершись о подлокотники их кресел, Джеральд вклинился между этими двумя.
— А Фрейд, между прочим, рассуждая о ткачестве, говорил, будто женщина заплетает свои… гм… лобковые волосы, имитируя отсутствующий… ну, пенис. Во всяком случае, по Фрейду получается так.
— Ну и глупо, — фыркнула Луиза. — Ох уж эти мне дурацкие теории…
— Сам он, конечно же, был лыс как коленка, — встрял Норт.
— Мы в таких теориях не нуждаемся, — отрезала Луиза, разумея женщин.
— А еще там на диаграмме показано, — продолжала Гвен, главным образом ради Леона, — если волосы, состриженные в течение одного дня во всех парикмахерских мира, смести в одну кучу, гора получится выше вершины Канченджанга[108] — представляете? А по пятницам, говорят, и того больше. Ликвидация волос — это серьезная проблема, хотя знают о ней немногие.
— Это развивающаяся индустрия, — кивнул Кэддок, поджимая губы. Его поредевшие баки сбрызнула седина.
Волосы используют при изготовлении подушек и хомутов, приклеивают на кукольные головки; в Гонконге процветает изготовление париков — баснословно прибыльная отрасль! Таковы несколько вариантов решений, предложенные в салоне причесок.
Подробно рассматривались «миф о блондинках» и гормональные проблемы «усатых» женщин — с применением видеооборудования. Трихологи салона собрали превосходную коллекцию избыточных волос, волос коротких и кудрявых, локоны представителей королевского семейства и других важных шишек, тонзуры религиозных одержимцев, фрагменты таинственным образом подпаленных волос; зародышевый пушок — и маслянистые лобковые волосы какой-то кинодивы, от которых дам в дрожь бросило. В небольшом зальчике со стенами телесного цвета были собраны одни только брови («волосяной покров надбровных дуг»), И чьи же это брови? — а) Карла Маркса; б) сэра Роберта Мензиса; в) Распутина.
— А угадайте, сколько волосинок содержится, по приблизительным подсчетам, на голове среднестатистического тридцатилетнего англичанина?
Гвен обернулась к мужу. Мистер Всезнайка в кои-то веки был в замешательстве.
— Восемьсот тысяч триста двадцать с чем-то!
Жутковатые фотографии демонстрировали, как соплеменники насильственно бреют голову провинившемуся: наказание такое, клеймо бесчестия и позора.