Остальные молча дослушали тупиковую историю до конца. Кэддок, устроившись в кресле, глядел прямо перед собою: никакой озабоченности он не выказал. Гвен, угнездившаяся на цветастом подлокотнике, заерзала, приоткрыла рот; от внимания прочих это не укрылось. В наступившей тишине леди Памела придвинулась к картине совсем близко, едва не ткнувшись в нее носом. А затем поплевала на платок и оттерла пятнышко мизинцем.
— Филип-Спенсер-Норт.
— Доктор, — добавила Саша.
— Пра-а-вда? О, как интересно. Атавизм — явление загадочное и вместе с тем такое понятное. Имя Нортов весьма прославлено в области земельных реформ, в науке, в медицине и так далее. Наследственные черты в высшей степени четко выражены. Прослеживаются далеко в прошлое — чистая работа! Вы — потомок графа Гилфорда. Многие Норты могут сказать о себе то же; как правило, все они в родстве по боковой линии. Я знавала вашего двоюродного дедушку, Эдмунда.
В приглушенном гуле звучало почтение — и вместе с тем удивление. Норт поскреб в затылке. Склонив массивную голову набок, Джеральд смотрел на Норта новым взглядом.
Леди Памела рассмеялась булькающим, словно вода в унитазе, смехом — как оно и пристало лондонской домовладелице:
— Эдмунд был настоящим джентльменом, только сумасшедшим, как мартовский заяц. Я вам такого могла бы порассказать!
Она отложила кисточку и впервые обернулась к гостям.
Да, глаза у нее голубые — пугающе голубые. От них вниз отходили притоки; такой тип эрозии скорее характерен для белой кожи в тропиках — для старческих рук в Индии; еще один канал или водовод обозначился у нее прямо под носом. Лицо было миниатюрное: веки, щеки и подбородок обвисли, но общей своей энергичностью уравновешивали растущий животик.
Леди Памела впилась глазами в Джеральда Уайтхеда.
— Смею вас уверить, вы из Нортов! У меня есть где-то фотография: старина Эдмунд на пони, — если вам интересно. Представители семьи в большинстве своем служили в колониях, но возвращались сюда в надежде отличиться.
Задребезжала посуда, обрывая нить рассуждений. Все, кроме леди Памелы, обернулись к двери. Бодрый старикан, без пиджака, зато в гвардейском галстуке, вкатил сервировочный столик.
— Привет! Как там наша знатуха имен, что?
Леди Памела оправила юбку.
— Ох, Рэгги, да уймись ты! — Она обернулась к дамам. — Мой муженек малость не в себе, как, впрочем, и вся семейка. В какой-то момент с каждым из нас солнечный удар приключается. Между прочим, его родовое имя четко указывает на происхождение.
Сэр Реджинальд просиял до ушей.
— У Пэмми предки — фламандцы; да она вам, наверное, рассказывала. Поэтому у нее постоянно из носа течет.
Гэрри расхохотался — аж кусок печенья изо рта выпал.
— Рэгги, отвали!
Леди Памела глянула на часы.
— У меня в двенадцать следующая группа — полный автобус!
— Чудесный чай. — Миссис Каткарт отставила чашку. Не так-то оно просто — по-быстрому сообразить, что сказать, чем заполнить паузу. Остальные глядели удивленно и как-то растерянно.
Леди Памела справилась с ворохом бумаг и вернулась к картине.
— Осталось еще двое. Верно?
Вайолет обвела взглядом комнату.
— Сдается мне, трое.
Боже, что за идиллическое место! В ветвях щебечут ласточки; полупрозрачные на свет, шелестящие под ветром листья накладываются на буроватую зелень пологих возделанных склонов.
Леди Памела высморкалась и зашелестела бумагами.
— Шейла Стэндиш у меня расписана как по нотам. Генеалогия четкая, добротная; с сельскими жителями оно всегда так. Консервативны, тяжелы на подъем. Однако ж есть у меня для вас и сюрприз. Хм… Жители Глостера, Ланкашира, вот вы кто; с небольшой примесью шотландской крови, привнесенной однажды ночью в самом начале девятнадцатого века. Собственно, фамилия Стэндиш означает «надежный загон».