В стеклянной витрине были выставлены образцы эластичных подвязок и чулок самых разных эпох. И тут же — расплывчатая фотография: мужская рука на изящном женском колене. Саша с трудом сдержала смех.
— Мадам, — Агостинелли приковылял назад, — позвольте мне быть откровенным. Разрешите обратить ваше внимание на очевидное. Выше коленей ваши ноги расширяются — и сходятся в верхней точке. Указуя на что? — Голос его разом охрип. Гид так и ел глазами Сашу. — Ваши ноги, — мягко настаивал он, — указывают снизу вверх на что? — Саша оглянулась на Вайолет и покраснела; Норт не спеша продефилировал к коллекции тростей. — Указывают точнехонько вверх, на самый загадочный, самый сакральный центр тела, саму вашу сущность! — возопил итальянец. — На средоточие самой жизни. Вот почему нас — и я говорю не только за себя — привлекают женские ноги. Мы-то знаем, что нас ждет наверху. Scusi… — Гид нагнулся. — О, лодыжек изящнее, чем ваши, я в жизни не видел. Настоящее музейное качество.
— О чем это он? — Хофманн стоял в задних рядах и ничего не слышал.
Саша оглядывалась в поисках Норта; увы, тот обсуждал с Джеральдом подборку ножек стола, преимущественно латиноамериканских.
— Перед тобой — великое будущее, — съехидничала Вайолет. — Уж эти мне итальянцы; а наш гид — еще и мировое светило в придачу!
— А ведь он во многом прав, — отметил Борелли. — По мне, так гид весьма и весьма неплох, вы не находите?
Обращался он к Шейле, однако та лишь беспомощно щурилась. Ответила стоявшая тут же Луиза:
— Слишком он склонен к теоретизированию. Не все так просто. Сдается мне, мир вообще непросто устроен.
— Для человека на костылях он куда как проворен, — признал Борелли.
— Пожалуй, — внезапно отозвалась Шейла.
Агостинелли уже обрисовал роль ноги в эволюции, в религии, в искусстве. Настенные плакаты иллюстрировали использование этого образа в афоризмах и глубокомысленных лозунгах, пронесенных сквозь века:
ЖИВИ НА ШИРОКУЮ НОГУ!
НОГИ ИЗ ГЛИНЫ!
НИ В ЗУБ НОГОЙ!
СТОЯТЬ НА СВОЕМ.
ШАГ ВПЕРЕД
Такого рода свидетельства служили подтверждением мировосприятия Агостинелли. Вернувшись к истории, он переключился от ортопедии на метафизику — дабы подогреть интерес публики.
— Из какой страны вы родом? — полюбопытствовал гид. — А! — почтительно промолвил он. — Нация путешественников. Вот вы от века не боялись ноги натрудить. Я так понимаю, австралийские туристы по всему земному шару кочуют. Что там говорит статистика? Вы, надо думать, даже американцам с японцами первенства не уступите. А почему? Ваша страна так прекрасна!
— Вот именно, — буркнул Дуг.
Но Агостинелли уже заговорил о подвигах первооткрывателей, путешественников-идеалистов, что прокладывали путь через внутренние пустыни материка, в конце концов оставляя позади себя издыхающего коня или верблюда.
— Пешком, пешочком. Переставляя одну ногу за другой. Вот так ваш континент и осваивали. С юга на север, с востока на запад. О безысходность!
Про первопроходцев директор музея знал на порядок больше своей аудитории.
В придачу к большеголовому Берку и тощему Уиллзу, Эйру, Лейхардту и Воссу он разукрасил картину многими другими знаменитостями: тут и Ричард Бертон, и Спик, и, конечно же, венецианец Поло; естественно, в контексте Южной Америки он вписал сперва Кортеса, затем полковника Фосетта, и Гумбольдта, и Чарльза Дарвина; а потом еще упомянул про упрямых первопроходцев-энтузиастов, что пробивались к Северному и Южному полюсам на плетеных снегоступах. Разве гору Эверест покоряли не пешком? Вот вам несколько славнейших эпизодов из истории рода человеческого. Именно благодаря им карты обретают красочность и трагичность.[94]
Кстати, о выносливости и закатке: несколько человек из группы стояли, поджав одну ногу либо прислонившись к колонне. В лицах читалась отрешенность; Саша хлопала себя сумочкой по ягодицам. Борелли, по крайней мере, мог опереться на трость. Агостинелли, как бы между прочим, упомянул про кузена, живущего на окраине Алис-Спрингс: он, дескать, dodici[95] лет заведует Музеем песка. Кое-кто оживился; о таком музее австралийцы в жизни не слыхивали.
Фотоснимок ноги, якобы самой волосатой во всем Южном полушарии. Ноги по стойке «смирно». Девушки-танцовщицы, выстроившись в линию, синхронно дрыгают ногами в канкане. Прелюбопытные рентгенограммы, на которых видны тонюсенькие трещины и внутренняя структура деформированной стопы.