Через пять минут все рассортированы. Мужики о чем-то перешептываются с задержанными. Паркер заключает пари с Крамером. Одна Рыба сидит дура-дурой, крутит головой, не въезжая, что происходит. У стены собрались человек десять без документов. Тихо переговариваются, оглядываясь на часовых. У вертушки всего трое — Шейла и два ее помощника.
— Сото! — говорит взводный.
— Сэр!
— Этих обыскать. Всю аппаратуру изъять. Затем отконвоировать в сборный пункт СБ. При попытке к бегству — огонь на поражение.
— Есть, сэр! Козловски! Гот! Чавес! — начинает выкрикивать Сото.
— Сэр, капрал просит разрешения обратиться, сэр!
— Что у тебя, Трак? — недовольно поворачивается взводный.
— Сэр, мы рассказали дамочкам, что их ждет в СБ, они посовещались и выдвинули встречное предложение. Они помогут поднять нашу боеготовность, а взамен мы сдадим их сразу в фильтрационный лагерь. Там тоже не сахар, но хоть прикладами руки не ломают.
Взводный напряженно размышляет. Смотрит на нас, почти невидимых в темноте. Мы затаили дыхание. Черви мы и есть, и желания наши червивые, приземленные. Ехидная улыбка трогает его губы.
— Поднимут боеготовность, значит?
— Так точно, сэр. Ребята уже на людей не похожи.
— И что же, все согласны?
Трак поворачивается к группе задержанных, смотрит вопросительно. Женщины начинают истово кивать, словно заведенные. Даже та, которую в этот момент грубо обыскивают наши бой-бабы.
— Ну, мне трудно устоять перед таким патриотическим порывом. Сото, под твою ответственность. Женщин обыскать, потом препроводить в фильтрационный лагерь. Два часа на все.
— Сэр! Спасибо, сэр! — козыряет ухмыляющийся Трак.
Бойцы дружно выдыхают застоявшийся воздух.
Пленных делят на две группы. Одну осторожно ведут — не гонят, к мыльным пузырям над «Томми» и к штабной палатке. Вторую оставляют на месте.
— Вы это, Трак, спиртом что ли оботритесь… Все же не шлюхи какие, акулы пера… — говорит неуверенно лейтенант.
— Не беспокойтесь, сэр! Ни царапинки не оставим! Будем чисты, аки ангелы, сэр!
— Сэр! Рядовой просит разрешения обратиться, сэр! — раздается хриплый голос Сантаны из первого отделения. Бой-девка подобралась, как перед прыжком, ноздри ее хищно раздуваются.
— Ну?
— Сэр, мы тоже люди, сэр! Отдайте нам хотя бы вот того дылду. Летуна. Проявите этот, как его… гуманизм, сэр! — выпаливает Сантана.
Взводный устало машет рукой.
— Черт с вами. И чтобы без рукоприкладства.
— Сэр, спасибо, сэр!
Сантана с топотом уносится к своей жертве. Лейтенант замечает пребывающую в ступоре ведущую.
— Что-то вы не веселы, Шейла. Добро пожаловать на войну! Делайте свой репортаж, ребята любят вас слушать. И про музыку не забывайте, Шейла. Больше музыки!
— Шейла, ну, чего ты, действительно? — подталкивает ее оператор. — Зря летели в такую даль, что ли?
— Спасибо, лейтенант, — механически отвечает Шейла, глядя в темноту, куда уводят ее спутниц.
Я втискиваюсь в распахнутый десантный люк. Мне, как командиру отделения, выпала пальма первенства. Сжимаю в кулаке выданный Мышем презерватив. Экипаж по такому случаю выгнали вон, в общую очередь. В тусклом красном свете формы съежившейся на лавке брюнетки еще соблазнительнее. Она плачет, размазывая по лицу водостойкую тушь, закрывает рот ладонями. Лицо ее вовсе не кажется мне красивым. И уж точно не молодым.