— Доказательства неопровержимы, — бубнит председатель. — На записи тактического блока бронекостюма лейтенанта Бауэра четко видно, как сержант Трюдо открыл ничем не спровоцированный огонь по офицеру, повлекший его смерть. Ранее сержант Трюдо испытывал неприязненные отношения к своему командиру, службой контроля зафиксировано несколько конфликтов между ними. По заключениям психологов подсудимый склонен к конфликтным ситуациям. Подлинность записей удостоверена технической службой суда. Решение на передачу материалов дела в суд принято командиром батальона ввиду неопровержимости собранных следователем улик. Предлагаю мерой наказания избрать расстрел. Члены суда, высказывайтесь.
— Вопрос к подсудимому, ваша честь, — говорит лейтенант, неприязненно глядя на меня.
— Задавайте, — разрешает председатель.
— Подсудимый, вы подтверждаете, что убили своего командира?
— Да, сэр, — я неловко поднимаюсь — стойка и наручники здорово мешают двигаться.
— Зачем вы это сделали?
— Не знаю, сэр, — я сама искренность. Я действительно не знаю, за что я грохнул эту скотину. Или не помню. А в общем, один хрен — туда ему и дорога.
— Не знаете или не помните, сержант?
— Сэр, я только что из госпиталя. Я имя-то свое с трудом помню. Психи в моем котелке так покопались, что себя в зеркале не сразу узнаю.
— Сержант, выбирайте выражения — вы в суде, — стучит молотком председатель.
— Извините, ваша честь, сэр, — механически отвечаю, одновременно представляя, где и в какой позе видел я его суд и его самого.
— Вы перенесли травму? — допытывается лейтенант. Поворачивается к следователю: — Сэр, пожалуйста, расскажите об обстоятельствах инцидента подробнее.
Следователь встает. Достает свой электронный планшет. Начинает рассказывать, как мы отбивали атаку, как наемники прорвали фронт, как погиб ротный, как Бауэр кинул остатки роты в контратаку и как мы попали под удар дружественной авиации. Зачитывает результаты вскрытия тела лейтенанта, выдержки из моего диагноза, заключение госпитального психолога, перечень процедур, что я перенес. Из его речи следует, что я вполне отдавал отчет в своих действиях.
— Благодарю вас, сэр. Сержант, ваши преступные действия ничем не оправданы, — и председателю: — Поддерживаю расстрел, ваша честь.
Председатель кивает. Смотрит на большие часы за моей стеной. Поворачивается к сержанту.
— Ваше мнение, сержант?
— У меня вопрос к подсудимому, ваша честь.
Капитан снова смотрит на часы. Недовольно кивает сержанту.
— Сержант Трюдо, скажите, по вашему мнению, приказ на контратаку, который отдал лейтенант Бауэр, был верным?
— Он был абсолютно бессмысленным, сэр, — отвечаю спокойно.
Офицеры переводят удивленные взгляды с меня на сержанта. Председатель мрачнеет.
— Тем не менее, вы его выполнили, — уточняет сержант.
— Да, сэр. К тому же у меня выбора не было — нас перевели в режим «зомби».
Что-то мелькает в глазах сержанта.
— Этого в деле нет, — говорит он следователю.
— Этот факт имел место, но не вошел в описательную часть ввиду того, что он не имеет решающего значения для прояснения мотивов преступления, сэр.
Готов поклясться, что сержант с трудом сдержал ругательство.
— Как, по вашему, должен был поступить командир роты в сложившихся обстоятельствах?
— Сержант, мы тут не для обсуждения вопросов тактики собрались, — резко говорит председатель.
— Сэр, я в состав суда не просился, меня назначили приказом. И уж коли я тут, прошу разрешения прояснить суть дела, — набычивается сержант.
— Продолжайте, — председатель откидывается на спинку кресла и препарирует холодным взглядом своего строптивого помощника.
— Благодарю, ваша честь, сэр. Итак, сержант?
— В сложившихся условиях было важно сохранить остатки роты. Отойти под прикрытием бронетехники, перегруппировать силы и нанести авиационный удар. Затем вновь занять прежние позиции. Оборонительная линия была растянута до предела, а приданные средства оказались не готовы к огню поддержки ввиду нехватки боеприпасов. К тому же батальон уже выслал нам на помощь резерв — около двух взводов.
— Тем не менее, исполняющий обязанности командира роты предпочел контратаку, да еще включив режим «зомби», — задумчиво говорит сержант. — И что произошло дальше?
— Дальше мы выбили наемников и попали под удар своей авиации.
— Это был случайный удар? Сошедшая с курса бомба или что-то подобное?
— Это был ранее вызванный огонь поддержки, скорректированный до начала атаки. Просто никто не удосужился внести поправку для авиации, — устало отвечаю я. — Бомберы отработали точно.