Вскакиваю.
— Сидите, сидите, сержант, — говорит О'Хара.
— Добрый день, мэм!
— Здравствуйте, Трюдо, — она присаживается на край широкого подлокотника. — Говорят, ваше отделение отличилось?
— Можно и так сказать, мэм, — говорю, чтобы ответить хоть что-то.
Не говорить же ей, что меня до сих пор выворачивает, когда я вижу себя стоящим по колено в мясной каше.
Она смотрит на меня испытующе. Мягкая улыбка трогает ее губы.
— Я представляю, каково вам, сержант. Но вы выполнили приказ. Что бы про вас не говорили — вы молодцы.
— Конечно, мэм, — отвечаю я болван болваном, думая про себя: «Откуда тебе знать, каково мне, дорогуша?»
— Я действительно знаю, что с вами происходит, Ивен, — говорит она совсем тихо. — Это необходимые жертвы, поверьте.
Я никак не могу оторваться от ее бездонных глазищ. Я все еще не отошел от вчерашнего, чувствую себя, словно после хорошей попойки, и присутствие О'Хара не возбуждает меня, как раньше, словно я вижу ее во сне.
— Я все понимаю, мэм. Я проходил это на Форварде, мне проще, чем ребятам.
— Мы выполняем любые приказы, — говорит она, словно убеждая в этом саму себя.
— Конечно, мэм. Мы ведь морская пехота. Прирожденные убийцы. Нас этому и учили. Так что все нормально.
Она качает головой, слушая мою чушь и глядя куда-то в дальний угол. Вряд ли она видит там взводного, что-то увлеченно рассказывающего комбату. Уж больно ее взгляд рассеян.
— Ивен, что вы скажете, если я приглашу вас в бассейн после этой командировки? — неожиданно говорит она.
— Скажу, что удивлен, мэм, — отвечаю я честно.
— Чем же?
— Вашим вниманием, мэм.
— Вниманием офицера? Это так необычно?
— Вашим вниманием, мэм, — повторяю я.
— Вы невозможны, Ивен.
— Какой есть, мэм.
— Так ваш ответ — нет?
— Мэм, я с удовольствием поучил бы вас плавать, даже если бы вы проявили ко мне чисто профессиональный интерес, — я надеюсь, что мой ответ звучит не слишком двусмысленно.
— Тогда до встречи, Ивен. И постарайтесь не поломать мою успешную карьеру, обсуждая с товарищами наш разговор, — она пружинисто поднимается с улыбкой на губах.
— Сделаю все, что в моих силах, мэм, — отвечаю в том же тоне.
Пока мы валяемся на мягких коврах и креслах, осажденные Латинские кварталы бьются насмерть, отражая придуманное ими самими нападение. Эти гребаные революционеры, незаметные дядечки с тихими проникновенными голосами — они своего добились. Гнусные и безжалостные имперские оккупанты проводят геноцид среди выходцев из Латинской зоны. Герои-мальчишки бросают бутылки с бензином в патрульные броневики национальной гвардии. Толпа шпаны высыпает из всех щелей и добивает дубинками и ножами тех, кто успевает выскочить. Разъяренная потерями Национальная гвардия отвечает огнем на поражение по любому скоплению людей числом больше пяти. Малые беспилотники кружат между башен, атакуют людей с оружием. Снайперы оппозиции гибнут десятками. «Мошки» обнаруживают машины, набитые взрывчаткой, и их расстреливают до того, как они успевают нанести хоть какой-то ущерб. Мы лучше подготовлены. И это наш город. Мы берем его под полный контроль. Жители Зеркального организованы в дружины, они патрулируют свои дворы, подъезды и подвалы в сопровождении вооруженной до зубов полиции. Сдуру появившихся вне своего района латино частенько побивают до потери сознания — у всех в памяти недавние взрывы, пожары, убийства и похищения. Кровь льется рекой. Латинские кварталы окружены сплошной стеной колючих растяжек и блок-постов. Латинские кварталы превращены в гетто. Тут больше нет людей — тут только изгои. Они и были изгоями, пришлыми иностранцами, ими они и остались, только теперь у всех есть повод называть вещи своими именами и не стесняться в выборе средств и выражений. Нация возмущена и сплочена, как никогда. Английская зона испытывает небывалый экономический подъем. Заводы «Дюпон» работают на полную катушку. Челноки едва успевают перевозить продукцию на орбитальные порты. Правительство Союза демократических планет прислало Императору меморандум, в котором выражает озабоченность эскалацией насилия на Шеридане, гибелью тысяч мирных жителей, а так же экономической блокадой Латинской зоны, вследствие чего миллионам граждан грозит голод. Правительство Союза Демократических планет просит Императора разрешить ввоз в Латинскую зону гуманитарной помощи — продовольствия, удобрений и мини-заводов по производству сельхозоборудования. Правительство Союза Демократических планет выражает уверенность, что здравый смысл и вера в общечеловеческие ценности помогут Земной империи разрешить кризис. Наши попивают пиво и лениво обсуждают эти и другие новости, услышанные и увиденные по визору, по правительственному каналу. Я сижу и гадаю — откуда, нахрен, взялся это самый Союз Демократических планет, из какой задницы он вылез и почему я раньше о нем ничего не слышал? И почему бы старине Генриху просто не послать этих гуманитарно-озабоченных туда, откуда они пришли?