— Ага, значит, все-таки не тревога… — она заметно расслабляется. — Тогда в чем дело? Давайте без предисловий, Трюдо. Я уже поняла — вам неловко за поздний звонок, и вы обычно более воспитаны. Так что можете перейти прямо к делу.
— Черт возьми вашу прямолинейность, лейтенант, мэм! — я совсем смешался и уже не соображаю, что несу. Была не была! — Дело у меня простое, мэм, я решил воспользоваться вашим предложением. Помните, в Зеркальном? Я приглашаю вас. Ночью в бассейне здорово.
— С вами не соскучишься, Ивен… — она даже игнорирует то, что я только что послал ее к черту. Или делает вид, что игнорирует. — Бассейн? Ночью? Не пейте больше.
Раз решившись, я иду до конца. Теперь меня танком не остановить. Я почти успокоился — самое страшное позади. Набираю воздуха.
— Мэм, не в моих правилах звонить даме спьяну, да еще и ночью. Немного легкого вина — не в счет. Разумеется, я понимаю, вы можете быть заняты. У вас могут быть личные причины для отказа. В конце концов, вы можете просто сослаться на субординацию.
— Не буду я ни на что ссылаться, — говорит она. — Тем более, что я сама вас обнадежила.
— Это значит — да?
Она смеется, наблюдая за моей озадаченной физиономией.
— Ивен, вы ведете себя неприлично. У вас на лице все написано. Если нам встретится комбат, я окажусь рядовым в наряде у мусоросборника.
Тщетно стараюсь сдержать улыбку. Рот у меня сейчас точно до ушей. Представляю, как глупо сейчас выгляжу, и все равно улыбаюсь, словно миллион выиграл в Военную лотерею.
— Извините, мэм… Шармила. Я сделаю самую постную рожу, на какую способен. За вами заехать?
— Совесть у вас есть? Дайте даме собраться. Не могу же я в таком виде выйти в свет.
— Осмелюсь напомнить, Шармила, для бассейна косметика — лишнее.
— Отставить пререкания, сержант!
— Есть, мэм!
— Ждите меня там, где стоите. Вы на Цветочном, кажется?
— Точно, мэм. На перекрестке с Ватерлоо.
— Ну, вот там и ждите. Постараюсь вас не задержать.
— Буду ждать, даже если вы к утру явитесь, — заверяю я.
— Постараюсь до этого не доводить, — она улыбается мне открытой улыбкой, совсем простой, абсолютно не эротичной, но от этого она только ближе становится, будто знакомы с нею давным-давно.
В ожидании О'Хара с комфортом устраиваюсь на резной лавочке. Мне хорошо виден перекресток, так что ее такси я не пропущу, точно. От скуки разглядываю веселящихся прохожих, стараясь не слишком демонстрировать свое внимание — драка и разборки с военной полицией мне сейчас ни к чему. Встречаются любопытные экземпляры. Вот молодой пехотный лейтенант, судя по полевому комбинезону, из одного из лагерей в округе, знакомится с планетой, вожделенно дефилируя под руку с шикарной полногрудой блондинкой. Все его устремления написаны на простоватом лице, он натужно шутит, блондинка с готовность смеется, вот только облом у него после выйдет — факт, потому что мест в гостиницах сегодня нет как нет, а грудастая — кукла для выхода из категории «для господ офицеров», она не девочка по вызову, хотя за определенную мзду все они не прочь, но апартаментов у нее нету, а для случки в кустах у нее слишком высока самооценка. Так сказать, категория не та. Так что все у них кончится парой бокалов вина в простеньком ресторанчике. Или вот этот пьяненький бравый морпех, что шарит глазами по толпе, выискивая пару. С этим тоже все ясно. Нет тут для него свободной половинки, и с минуты на минуту кого-нибудь ревнивого зацепит его взгляд, направленный на спутницу, и вот уже перепалка, да еще при даме, а там и до кулаков недалеко, потом женский визг, топот патруля, и баиньки на гауптвахте, да еще минус половина оклада. А вот дамочка, стройная, изящная, на шпильках, звонко цокает себе по брусчатке, оглядываясь по сторонам, то ли пару потеряла, то ли ищет кого. Чудо из чудес — одна! Жена какого-нибудь офицера, наверное, стать не чета служебным девочкам. На нее оглядываются. Одинокая красивая женщина в такой вечер — нонсенс, и долго ей быть одной не придется. Скучающий морпех сразу делает на нее стойку, устремляется вперед сквозь поток прохожих. Взгляд дамочки, меж тем, падает на меня, и она машет мне рукой. Мне? Я удивленно оглядываюсь. Рядом никого. Внезапно приходит понимание происходящего. Бог ты мой, это же моя лейтенантша! Вскакиваю, проклиная свою невнимательность. С чего я взял, что она приедет на такси?
— Добрый вечер, мэм. Я вас не узнал, — говорю я смущенно. И тут же подошедшему морпеху-одиночке: — Извини, дружище. Это за мной.
Морпех, хоть и пьяненький, все же врубается. Смотрит на О'Хара, на меня. На мои петлицы. Разводит руками, поворачивается кругом и шлепает себе дальше.