Мы устраиваемся в проточных ваннах с теплой водой. В этом углу света почти совсем нет. Глаза О'Хара — блестящие точки в полутьме. Я улыбаюсь, глядя на нее.
— У вас глаза в темноте светятся, Шар. Как у ведьмы. Или как у кошки, — со смешком говорю я в ответ на ее немой вопрос.
— Ну, знаете, Ивен! Впервые мужчина ухаживает за мной, называя ведьмой, — притворно возмущается она.
— Ведьма — это комплимент. Вроде породистой стервы. Некоторым женщинам нравится. Очевидно, вы не тот тип.
— Что с вас взять. Все морпехи — мужланы! А так все хорошо начиналось…
Мы смеемся и продолжаем никчемный треп. Просто так. Я будто вне времени, мне сейчас все по барабану. Только бы эта ночь не кончалась.
— Ивен, у вас ведь есть жена в Зеркальном? Ну, или гражданская жена. — внезапно, без перехода, интересуется О'Хара, глядя на воду.
— С женой я в разводе. С гражданской — тоже.
— Мне показалось, вы были чем-то расстроены в гостинице, когда говорили по коммуникатору.
— Да как вам сказать…
— Если не хотите, отвечать не нужно, — говорит она, по-прежнему не отрывая глаз от воды.
— Я с дочерью говорил. Большая уже — пятнадцать ей. Сто лет ее не видел. А потом с Никой.
— Ника — эта ваша жена?
— Скорее подруга. Хотя… мы с ней год вместе прожили. Наверное, можно сказать, что и жена, — немного помолчав, добавляю: — Была…
— Простите, что разбередила вас, Ивен, — тихо произносит Шармила.
— Все в порядке. Я сам ее спровадил, когда началась черная полоса.
— Полоса?
— Полоса неудач, — поясняю я. — Склад сгорел вместе с товаром, страховка накрылась, потом обвинение в коррупции. Плюс невыполненные обязательства перед партнерами. Покатилось как-то все. Я решил, что ни к чему ее во все это впутывать. Корпус с призывом выручил меня крупно. Я бы сейчас уже кровью в шахте кашлял.
— Вы ее любите, Ивен?
Молча смотрю на нее. Она упорно не смотрит мне в лицо. Губы ее напряжены. Я боюсь признаться, что Ника да, она моя, она клок сердца с собой забрала, но вот что со мной сейчас творится, сам понять пытаюсь. И дать однозначный ответ в присутствии Шар — значит выбор сделать. И я проявляю малодушие.
— Уже не знаю. Она выходит замуж, так что в любом случае — это не важно. Вы по службе интересуетесь, Шар?
Она, наконец, поворачивает голову. Глаза ее снова отражают далекий свет. Она качает головой.
— Ну что вы, Ивен. Какая служба, в самом деле. Что же вы такой недоверчивый? Или это просто броня? Не подходи, укушу?
Я улыбаюсь грустно.
— Хотите еще поплавать?
— Попозже. Давайте так еще посидим.
Она ложится на спину, забрасывает руки за голову. Вода струится по ее телу, купальник снова прозрачен, я вижу каждую ее черточку, даже пятнышки сосков могу разглядеть, если мне в темноте не привиделось. Я поздно спохватываюсь, она повернула голову и смотрит на меня в упор, кажется, она видит в темноте, я смущенно улыбаюсь, застигнутый на месте преступления, что еще остается. Она меня провоцирует.
— В официальной части вашего файла сказано, что вы не замужем. Это верно?
— Конечно, верно. Предвосхищая ваш следующий вопрос, Ивен, я живу одна, постоянного сожителя не имею.
— Что так?
Удивительно, что ей не приходит в голову послать меня с моими вопросами.
— Да так как-то. Жила в гражданском браке после университета, муж мой — молодой преподаватель, учился на пару курсов старше меня. Когда в офицерскую школу пошла, он меня не понял. Расстались.
— Как странно…
— Что именно? — она приподнимается на локте, смотрит пытливо.
— Да все. Вы пошли в армию, наплевав на мнение близкого человека. Он остался один, хотя вполне мог жить с вами в служебной квартире.
— Видимо, мы были недостаточно близки, — говорит она задумчиво.
— Да куда ближе-то? Вы ведь не просто соседи!
Взгляд ее становится удивленным.
— Извините, Шармила. Несет меня что-то…
— Все в порядке, Ивен. А вы страстный человек. Вы способны удивить.
— С вашего позволения, Шар, я немного поплаваю, — говорю я и ретируюсь в воду остудить голову.
Марв немного поутих за пару часов. Праздный народ забился под сияющие вывески. Прогуливаясь под руку, мы медленно идем по цепочке ярких уличных фонарей. Их желто — красные огни, пробиваясь через зелень деревьев, расцвечивают палубу размытыми узорами.
— Не хотите куда-нибудь зайти, Шар?