— Лейтенант, какого черта вы забыли в Корпусе? — говорю я первое, что приходит на ум.
Она смеется, подталкивая меня к диванчику. Сбрасывает шпильки и становится похожей просто на гибкую кошку на мягких лапах.
Мою сорванную крышу без остановки несет бурным потоком. Я раскрепощен донельзя. И близостью Шар, и волшебной атмосферой ее жилища.
— Я хочу сесть на пол, Шар. Это не будем невежливым?
Она сбрасывает на пол у столика пару полосатых подушек.
— Господи, Ивен! Да будьте же как дома! Я сама частенько пью чай, сидя на полу. Мне так уютно. Можете разуться, если вам так будет удобнее. Эй, дом, накрывай на стол! — произносит она в сторону бамбуковой завесы.
— Вы не слишком хотите спать? Я вас не уморила? Поскучаете без меня минуту? Осмотритесь пока, поройтесь в книгах, — она сует мне пульт визора и исчезает среди зеленых плетей.
Я нахожу панель пневмодоставки спрятанной за темным стеклом старинного бюро. Оглядываюсь через плечо, чтобы меня не застали за неприличным занятием. Огромный живой хищник, тигр, кажется, крадется в тростнике, пристально глядя на меня желтыми глазищами с настенного панно, сложенного из разноцветных кусочков дерева. Роюсь в меню, отбрасываю прочь целые виртуальные шеренги призрачных объемных изображений, чертыхаюсь тихонько, продираясь сквозь сотни наименований ассортимента. Армейские супермаркеты есть в каждом военном городке, там можно купить что хочешь, даже слона живого, если блажь в голову взбредет, но вот то, что нужно, искать будешь, пока пальцы не посинеют. Едва успеваю выдернуть из щели считывателя свою платежную карточку, как в комнату вновь впархивает О'Хара. Она уже переоделась. Длинное платье с глухим воротом и открытой спиной оттеняет ее пронзительные глазищи и выгодно подчеркивает породистую шею. Вся она — воплощенное женское начало, такой дух притягательности от нее идет, что желание обнять ее за осиную талию становится попросту нестерпимым. Нервно сглатываю внезапно образовавшийся в горле комок.
— Ну, вот и я. Не скучали?
Вопросительная полуулыбка трогает ее губы, она немного смущена, я тоже, я хлопаю глазами, не зная, что сказать, все слова провалились куда-то в желудок, вместе с наконец проглоченным комком, я молча улыбаюсь в ответ, поднимаюсь и жду пока она устроится на диванчике.
— Ничего, если я сяду по-домашнему? — спрашивает она и, не дожидаясь ответа, сама непосредственность, поджимает ноги под себя.
— Хотите послушать музыку?
— Шар, вы меня смущаете, — наконец, справляюсь я с собой. — Я у вас в гостях, надеюсь. И полностью полагаюсь на вкус хозяйки. Могу лишь добавить, что все, что вы сделаете, мне будет приятно.
— Все-все? — недоверчиво переспрашивает она.
— Абсолютно, — заверяю я серьезно.
— Железяка, музыку! — приказывает она.
Я невольно вздрагиваю. Такие похожие интонации звучат, словно Ника снова рядом. Вот уж точно, карма! Музыка течет откуда-то снизу, растекается вдоль пола и волнами поднимается вверх. Что-то из новой классики. Я в этом совершенно не разбираюсь, но эта мелодия удивительно уместна сейчас. Звуки скрипок обволакивают меня, словно теплый туман.
— Ужин будет вот-вот. Потерпите, Ивен. Вы не слишком голодны? Выпьете чего-нибудь?
— Того же, что и вы, Шармила, — отвечаю пересохшими губами. Питье мне и вправду не помешает.
— Обычно я не пью спиртное. Но с вами, так и быть, — улыбается она. — Железяка, рому!
Ого! Однако и вкусы у моей визави! Инкрустированный узором из дерева гравистолик подплывает к нам. Вазочка со льдом. Два бокала. Пузатая бутылочка темного стекла с узнаваемой красной, как кровь, этикеткой. Дела… Ром — напиток грубый, точнее, тот напиток армейской поставки, что подают в наших заведениях для младшего комсостава. Этот — аристократ, лучший сорт, выпускаемый у наших заклятых «друзей» в Латинской зоне. Почти весь он идет на экспорт, полторы сотни кредитов за вот такую бутылочку. Работяга-пеон может полгода кормить свою многодетную семью за такую сумму.
— Держу специально для гостей, — поясняет О'Хара, поймав мой удивленный взгляд. — Надеюсь, вы такое потребляете.
Наполняю бокалы льдом. Темный густой напиток струится по ледяным кубикам.
— Была не была! За приятный вечер! — она отчаянно улыбается и делает маленький глоток. Держится мужественно. Лишь распахнутые глаза слегка повлажнели. Она старается дышать ртом, держа марку несокрушимой леди.
Делаю глоток и я. Ледяная пахучая жидкость катится вниз. Через секунду приходит ощущение, словно глотнул раскаленной лавы. Напиточек-то того, не для всех!