Нострадамус

О пертурбациях в двух сословиях – дворянском и церковном – повествует катрен 2—10:

Avant long temps le tout sera range
Nous esperons un siecle bien senestre:
L'estat des masques & des seulz bien change
Peu trouveront qu'a son rang veuille estre.

На долгое время все будет подчинено.
Мы предвидим весьма зловещий век.
Состояние масок и отшельников сильно изменится.
Найдут немногих, кто пожелает остаться в своем ранге.

Маски, защищающие от пыли, считались неотъемлемой частью дворянских дорожных костюмов. «Отшельники» выступают здесь как символ всего духовного сословия. При желании этот катрен можно воспринять как очередное предсказание событий Великой французской революции, когда дворяне и представители духовенства подверглись репрессиям, отчего многие из них постарались отречься от своего «ранга».

Катрен 2—13 написан в совершенно христианском духе; физическая смерть – день возрождения человека и его встречи с Богом:

Le corps sans ame plus n'estre en sacrifice:
Jour de la mort mis en nativite.
L'esprit divin fera l'ame felice
Voiant le verbe en son eternite.

Тело без души более не будет жертвой.
День смерти станет днем рождения,
Божественный дух осчастливит душу,
Узревшую Глагол в его бесконечности.

В Новом Завете сказано: «Блаженны чистые сердцем; ибо они Бога узрят» (Мтф. 5:8); «И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их» (Откр. 22:4). В данном случае это не пророчество, а кредо – уникальный случай в книге Нострадамуса.

В катрене 2—35 фигурирует банальный пожар:

Dans deux logis de nuit le feu prendra,
Plusieurs dedans estoufes & rostis.
Pres de deux fleuves pour seur il aviendra
Sol, l'Arq, & Caper tous seront amortis.

В двух жилищах ночью займется пламя,
Многие внутри задохнутся и сгорят.
Это точно случится у двух рек,
[При] Солнце в Стрельце и Козероге; все умрут.

Жан-Эме де Шавиньи во «Втором лике французского Януса» утверждает, что катрен отсылает к пожару в Лионе в конце 1500 года, когда торговцы, съехавшиеся в город по случаю ярмарки, задохнулись и сгорели в охваченной пламенем двухъярусной гостинице.

Любопытную интригу описывает катрен 2—36:

Du grand Prophete les letres seront prinses
Entre les mains du tyrant deviendront:
Frauder son roy seront ses entreprinses,
Mais ses rapines bien tost le troubleront.

Писания великого пророка будут перехвачены
И попадут в руки тирана.
Он затеет обман своего короля,
Но того эти хищения очень скоро возмутят.

В катрене 2–3 солнечный жар убивает рыб, а нехватка ввозимого провианта порождает голод и заставляет жителей острова поедать падаль —

Pour la chaleur solaire sus la mer
De Negrepont les poissons demis cuits:
Les habitans les viendront entamer
Quand Rod. & Gennes leur faudra le biscuit.

Из-за солнечного жара над морем
У Негрепонта рыбы наполовину сварятся.
Жители выпотрошат их,
Когда им не хватит сухарей с Родоса и из Генуи.

Негрепонт – средневековое название острова Эвбеи, в 1470 году захваченного турками у Венеции. Катрен напоминает историю с массовым отравлением липарцев рыбой, описанную Юлием Обсеквентом (29): «Гора Этна наряду с землетрясением разбрасывала пламя вдаль и вширь вокруг своей вершины, и близ Липарских островов закипело море, несколько кораблей сгорело и несколько моряков задохнулось от дыма. В округе оказалось рассыпано много мертвой рыбы, которую липарцы с излишней жадностью уносили для своих трапез и впоследствии пострадали от отравления, так что невиданный доселе мор опустошил острова. Это знамение, согласно ответам вопрошенных гаруспиков, предрекало смуту, которая и произошла впоследствии».

В катрене 2–8 излагается программа умеренной реформации церкви: клир должен вернуть исконные установления времен раннего христианства и сократить чересчур большое число святых:

Temples sacres prime facon Romaine
Rejeteront les goffes fondements,
Prenant leur loys premieres & humaines,
Chassant, non tout, des saints les cultements.

Священные храмы, на первичный римский манер,
Отбросят нелепые основы,
Вернувшись к своим первым и гуманным законам,
Изгоняя, но не полностью, культ святых.

В катрене 2—97 предрекается угроза жизни римского папы:

Romain Pontile garde de t'approcher
De la cite qui deux fleuves arrouse,
Ton sang viendras au pres de la cracher,
Toy & les tiens quand fleurira la rose.

Римский понтифик, остерегайся приближаться
К городу, омываемому двумя реками.
Ты будешь плеваться кровью неподалеку оттуда, —
Ты и твои люди, когда зацветет роза.

Здесь речь идет о «французском междуречье» – районе между Соной и Роной; в месте их слияния стоит Лион. Роза, как известно, зацветает в конце весны. Возможно, корни этого катрена также следует искать в прошлом. Роже Прево сообщает, что в 1305 году в Лионе состоялась интронизация Климента V. Во время торжественной церемонии рухнула часть городской стены, на которую взобрались сотни зевак. Погибло множество людей, а сам понтифик уцелел лишь чудом.

В катрене 3—30 монарх чужими руками устраняет конкурента:

Celuy qu'en luite & fer au fait bellique,
Aura porte plus grand que lui le pris,
De nuit au lit six luy feront la pique,
Nud sans harnois subit sera surpris.

Того, кто борьбой и оружием в ратном деле
Одержит верх над другим, более великим,
Ночью в постели заколют шестеро;
Голый, без доспехов, будет внезапно захвачен врасплох.

Извечной теме – ужасам смерти, приходящим на смену радостям жизни – посвящен катрен 4—20:

Paix uberte long temps lieu louera
Par tout son regne desert la fleur de lis:
Corps morts d'eau, terre la Ion apportera,
Sperants vain heur d'estre la ensevelis.

Мир и изобилие долго будут царить в [одном] месте.
Цветок лилии, во всем его царстве [будет] пустыня.
Мертвые тела принесены туда по воде и суше
В тщетной надежде на удачу погребения.

Цветы лилии изображались на гербе Франции с XII столетия; позднее они были помещены Анжуйским домом на герб Прованса. Лилия красовалась и на гербе Флоренции.

Впрочем, даже у Нострадамуса не все перемены – к худшему, как свидетельствует катрен 4—21:

Le changement sera fort difficile:
Cite, province au change gain fera:
Cueur haut, prudent mis, chasse lui habile.
Mer, terre, peuple son estat changera.