- Не может быть! - Радостно кричит он, выскакивая из-за стола и подбегая к Наоми и Лиаму. - Господи, этого не может быть. Поппи, ты понимаешь? Скоро ты станешь бабушкой!
- Я стану бабушкой!
Гостиная превращается в эпизод ситкома, который крутят по телевизору. Все кричат, плачут, поздравляют Наоми и Лиама и обнимаются. Папа подшучивает над мамой, что теперь ей придётся учиться печь блинчики и ходить в шерстяных вещах, потому что именно это делают все бабушки мира.
- Ну ты даёшь, Пейно. - Улыбается Луи, обнимая Ли. - Когда вы успели?
- Срок пять недель. - Отвечает брат, прижимая Наоми к себе и целуя её в висок.
- Лиам, это невероятно. - Говорю я и крепко обнимаю брата, встав на носочки.
- Да уж, я сам не сразу поверил.
Суета начинается, мама достаёт мой пирог из холодильника, Наоми рассказывает о том, когда узнала о своей беременности, а Ричард от нахлынувших на него эмоций достаёт альбом с детскими фотографиями Наоми, который остался с того времени, когда здесь жили её бабушка и дедушка.
Это все настолько безумно, что я решаю немного выйти и подышать воздухом. Моего отсутствия никто не заметит, поэтому у меня есть минут десять, чтобы переварить информацию. А ещё я чувствую, что меня кроет от таблеток, поэтому мне срочно надо на воздух.
Выхожу из дома, накинув бежевый плащ, и направляюсь в сторону залива, чтобы пройтись босиком по песку. Прохладный ветер заставляет щеки гореть, я снимаю кеды и иду вдоль воды, думая о том, что все похоже на сказку.
Это наш счастливый конец? Лиам и Наоми станут родителями, я в отношениях с Луи, больше нет споров с мамой. Сложно поверить во все это, ведь буквально несколько месяцев назад такое мне могло только присниться.
Остаётся ещё одно дело, которое нужно воплотить в жизнь: открыть своё кафе. Сейчас во мне хватает уверенности и смелости, и я мысленно обещаю себе, что займусь этим завтра же.
- Так и знал, что ты здесь. - Слышу я голос позади, и оборачиваюсь.
Томлинсон идёт навстречу ко мне в джинсовой куртке с сигаретой за ухом.
- Это так предсказуемо?
- Возможно.
- Если честно, я вышла подышать воздухом, потому что меня начало развозить от успокоительного.
- Опять на колёсах? - Смеётся Луи. - Говорил тебе, что все это может плохо закончиться.
Усмехаюсь и устремляю свой взгляд в горизонт, где небо уже окрасилось в розовый цвет.
- Как тебе новости? Наконец-то звезда вечера не ты, Пейн.
- Да уж. - Смеюсь я. - Это в миллионы раз лучше, чем моя способность чудить на семейных ужинах.
- Я буду самым охренительным крестным папой. - Самодовольно произносит Луи, подходя ко мне.
- Не мечтай, ведь я буду более охренительной крестной мамой. Буду кормить малыша кексами и покупать самую милую одежду в мире.
- Если ты будешь кормить его своими кексами, то уже к пяти годам он не пройдёт ни в одну дверь. Не порть жизнь ребёнку.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Луи, который стоит слева от меня. Улыбка сама трогает губы, и я просто не могу найти в себе силы, чтобы перестать смотреть на Томлинсона. Вода отражается в его глазах, где отблески розового и оранжевого светят раньше, чем полуденное солнце в пустыне.
- Знаю, что я чертовски красив. Тебе придётся к этому привыкнуть.
Смеюсь, и снова отворачиваюсь, смотря на чистую воду. Чайки стремительно пролетают, задевая крыльями гладь океана.
- Значит, такой у нас конец? - Озвучиваю я свои мысли. - Наоми и Лиам скоро станут родителями. Ты признался отцу, где работаешь на самом деле. Я перестала ругаться с мамой. Мы с тобой…
- Это только начало, Джен. - Спокойно говорит Луи. - Представь, сколько ещё всего впереди.
- Почему мы не поняли этого раньше? - Вдруг вырывается у меня, и я вижу непонимающий взгляд Луи. - Почему мы не поняли раньше, что чувствуем?
Наступает тишина, и только шум волн нарушает её.
- Не знаю. - Честно отвечает Луи. - Наверное, мы поняли, просто отказывались это принять. Это же мы, Пейн, пора привыкнуть к тому, что у нас все идёт через задницу.
- Ты не жалеешь об этом? - Спрашиваю я, развернувшись лицом к Луи. - Могли бы быть вместе все эти шесть лет, если бы не наше упрямство.
Томлинсон хмурит брови, и по его выражению лица видно, что он немного рассержен, но Луи тут же мягко улыбается мне, беря мои ладони в свои.
- Не жалею. Хочешь знать, почему? - Спрашивает он, и я киваю. - Потому что я люблю тебя, Пейн.
Слова отдаются громким эхом в ушах, повторяясь снова и снова. Я поднимаю глаза на Луи, и, клянусь, вокруг нас останавливается время. Волны замирают, чайки останавливаются в воздухе, даже ветер прекращает дуть. Да что там ветер, моё собственное дыхание останавливается.
- Думаю, я любил тебя все это время, просто боялся этого и отказывался принимать. Не хотел признаваться себе, что запал на девушку, которая каждый раз садится не в тот автобус и уезжает на другой конец города. - Я усмехаюсь, чувствуя, как слезы выступают на глазах. Боже, когда я стала такой сентиментальной? - На девушку, которая спокойно может прыгать по кроватям под песни Simple Plan, ходить по улице в коротком ярко-красном платье и отрывать члены и статуй. - Пихаю Луи в бок и смеюсь, вытирая щёки рукавом блузки. - Так что, да. Я люблю тебя, Джен. И это отличная история любви! Будет, что рассказать внукам.
Мне кажется, что это сон. Ведь такого в жизни не бывает. Не бывает, чтобы самый красивый парень в мире признавался мне в любви на закате, стоя на берегу залива. Молюсь, чтобы это все оказалось реальностью, а не галлюцинацией из-за успокоительного.
- Внукам? - Игриво спрашиваю я. - Сколько их у нас будет?
- Семь. - Удивлённо вскидываю брови. - Остин, Клэр, Лукас, Оливия, Мо, Джордин и Эскобар.
- Эскобар? - Смеюсь я. - Приемный что ли?
- Нет, просто наша вторая дочь выйдет замуж за испанца.
- У нас будет вилла в Испании?
- С собственным бассейном.
- А что насчёт первого ребёнка?
- Вырастет музыкальным гением. - С гордостью говорит Луи. - Создаст группу круче, чем Ramones.
- А шестой? Наверное, это будет дочь с математическим складом ума. Она точно получит Нобелевскую премию.
- Эй-эй, ты куда так разогналась-то? - Луи обнимает меня за плечи, притягивая к себе, и кладёт свой подбородок мне на макушку. - Я не рассчитывал на шестерых детей. Максимум четыре.
- У меня ощущение, что под колёсами не я, а ты. - Бубню я, поёжавшись, и Томлинсон раскрывает свои руки, укутывая меня в свою джинсовку. От его тела исходит приятный жар, я прикрываю глаза, чувствуя поцелуй на виске.
Мы стоим молча минут десять, любуясь тем, как солнце медленно заходит за линию горизонта, окрашивая воду в пастельные краски, прежде чем я поворачиваюсь к Луи лицом.
- Я люблю тебя, Томлинсон. - Шепчу я, под курткой обнимая его за талию.
- Надеюсь, это говоришь ты, а не таблетки. - Усмехается он.
- Не знаю, не могу точно утверждать.
Закрываю глаза, прижимаясь к Луи, вдыхаю аромат его парфюма, перемешенный с сигаретами и понимаю, что счастливее меня человека на всём свете быть не может.
В данную секунду я обещаю себе, что больше никогда в жизни не буду бояться. Ведь так легко сказать, так легко сделать, но одно слово или действие могут изменить всю твою жизнь. И я больше не буду ждать, не буду терять времени.
Я открою кафе, научусь играть на гитаре, съезжу в Индонезию, запишусь на йогу, каждый день буду говорить Луи о том, как сильно я его люблю.
- Я люблю тебя. - Вновь повторяю я, будто от того, что я не скажу этого, Луи исчезнет.
Томлинсон аккуратно проводит рукой по моему лицу, приподнимая подбородок, и целует меня так нежно, словно я могу рассыпаться от любого прикосновения. Солёный воздух играет на наших губах, и это самое лучшее чувство во Вселенной. Конечно же, после ощущения губ Луи на своих.
И я проваливаюсь в какую-то глубину. Проваливаюсь и даже не хочу останавливать это.
А через минуту я летаю. Летаю по небу, как чайка, и не хочу, чтобы это прекращалось.