– Прости, но мне необходимо твое присутствие в моей жизни. Без него я действительно погибну. Я циник, эгоист и настоящий психопат, но каким-то невообразимым способом ты сумела отыскать во всей этой груде хлама мое сердце, и как оказалось… Просто поставила его на колени. Надо же, никогда не думал, что скажу кому-нибудь однажды такую глупость. Только посмотри, как далеко я зашел лишь из страха потерять тебя, – чуть улыбнувшись, тепло произносит он. – И что прикажешь мне теперь с этим делать? Не вини меня за это, но… Видимо, я действительно законченный эгоист, который все это время просто не мог оставаться от тебя…
Ты больше не можешь его слушать и хочешь лишь удостовериться, что это не твой очередной сон. Ты тянешься к нему и заставляешь замолчать своим поцелуем, застигнув детектива врасплох. Поначалу Шерлок теряется, ведь ему еще так много нужно было тебе сказать, за столькое извиниться. Но уже через мгновенье он понимает, что об этом не нужно говорить. Он заключает в свои ладони твое лицо и целует в ответ, сначала так нежно, но потом так жадно, будто боится, что ты можешь передумать и все же начнешь вырываться из его рук. Но тебе больше некуда бежать.
Этот поцелуй высказывал громче любых слов все те переполнявшие Шерлока чувства, признания и кипевшие внутри эмоции, которые крепли в нем последние четыре года и которые он и сам до конца не осознавал. До этого дня. И теперь ты просто не в силах оторваться от его губ, опьяненная их горько-сладким привкусом.
Этот момент кажется настолько потрясающе правильным, будто каждый миг твоей жизни вел именно к нему...
Стоя в уже по-родному теплой для тебя гостиной в его долгожданных объятьях, ты с ослепительной яркостью осознаешь, как же сильно на самом деле любишь этого удивительного человека. До беспамятства, до потери рассудка, до абсурда ты любишь каждую мелочь, связанную с ним, каждую его плохую и хорошую черту всем сердцем. И даже то, что раньше тебе казалось в нем просто невыносимым, в действительности же ты обожала больше всего.
Чертов Шерлок Холмс, он и твою жизнь умудрился превратить в один сплошной парадокс!
Но для себя самой ты ведь давным-давно решила, что никакой другой жизни тебе уже и не нужно.
Часть 2
Твоя собственная смерть — это всегда испытание для всех остальных.
***
Шерлок сидит в одинокой полутьме своей гостиной. Часы на каминной полке только что пробили тихо подкравшуюся полночь. Детектив ощущает, как в голове начинает нарастать мерзкий, звенящий гул, бьющий пульсирующей болью по перепонкам. Не стоило ему все же делать того, что привело к этой боли. Он ожидал совсем иного побочного эффекта, но этот… Этот начинает сводить с ума.
Шерлок машет головой из стороны в сторону, словно пытаясь вытряхнуть из нее неприятные ощущения. Он встает со своего кресла и решает выйти на улицу — влажный ночной воздух должен помочь ему исправить свою оплошность.
Мужчина выходит в коридор и быстро набрасывает на себя пальто. Уже на пороге его второпях застает изумленная миссис Хадсон:
— Шерлок, куда ты уходишь в такой час? Там же еще и льет как из ведра, возьми с собой хотя бы зонт!
— Нет нужды, миссис Хадсон, дождь скоро закончится.
— Но куда ты пойдешь в таком состоянии?
— Пока-пока.
Детектив приподнимает воротник своего пальто и вступает в сырую ночь, глубоко вдыхает запах мокрого асфальта и чуть поеживается от колющего ветра, застегиваясь на все пуговицы. Шерлок бредет вдоль улицы, не имея ни малейшего представления, куда именно он направляется. Глоток свежего воздуха, один за другим — вот и все, что ему сейчас нужно. Очистить разум, переключиться, увидеть вокруг редких прохожих, машины, дома, магазины — жизнь, которая продолжает неумолимо идти вперед.
«Ты простудишься под этим дождем. Почему не надел хотя бы ту кепку?».
Снова этот до боли знакомый, эхом отдающийся в голове голос. И почему детектив каждый раз чувствует столь острую потребность ему ответить?
«Ты же знаешь, что она меня раздражает. В ней я выгляжу как какой-то мажористый охотник, который боится намочить свою шевелюру и прикрывает ее сразу двумя козырьками. Только газетчикам эта нелепая кепка и нравилась. К тому же, дождь будет лить недолго».
«Неправда», — тепло отзывается голос в ответ. «Мне она тоже всегда нравилась».