Дух
Царство духа необозримо велико, духовного бесконечно много: посмотрим же, что такое собственно дух, это наследие древних.Дух произведен на свет в родовых муках древностью,которая однако, сама не могла выразить себя как дух; она могла родить дух, а говорить он должен был сам.
Дух становится свободным,то есть действительно духом, только в своем собственном мире; в «этом», земном мире он чужой. Но откуда взяться этому духовному миру? Он может возникнуть только из самого духа. Нужны откровения духа и слова, которые он произносит, откровения, в которых он себя раскрывает, это — его мир. Так что же такое дух? Он — творец духовного мира. И втебе, и во мне также только тогда признают дух, когда увидят,что мы присвоили себе духовное, то есть мысли, хотя бы и внушенные нам другими, но получившие жизнь в нас. Ибо, пока мы были детьми, нам могли бы внушать самые возвышенные мысли, и мы все-таки не хотели и не были бы в состоянии возродить их в себе. Таким образом, и дух только тогда действительно дух, когда он создает духовное: он действителен только вместе со своим творением, то есть духовным.Так как мы узнаем его по его творениям, то вопрос, каковы эти творения. Творения, или дети духа, не что иное, как — духи.
Так как дух существует как таковой только тогда, когда творит духовное, то взглянем на его первое творение. После первого уже следует естественное дальнейшее нарождение существ, так же как мифологии нужно было создать только первых людей, а дальнейшие поколения уже умножились сами.Но первое создание должно возникнуть « из ничего », то есть дух не имеет, творя его, ничего, кроме себя самого, или, вернее, он еще не имеет себя, а должен себя создать: его первое создание — он сам, дух. Как оно ни звучит мистично, однако мы это переживаем в повседневном опыте. Можешь ли ты стать мыслящим, прежде чем будешь думать? Тем, что ты создаешь первую мысль, ты создаешь себя, мыслителя, ибо ты не думаешь,прежде чем не подумаешь.
Дух, который должен существовать как чистый дух, должен быть потусторонним:ибо, если не я этот дух, то он может быть только вне меня.Чистый дух, дух как таковой может быть только вне человека,только по ту сторону человеческого мира: он должен быть не земным, а небесным.
Вооружаясь силой отчаяния, Фейербах нападает на христианство во всем его объеме не для того, чтобы отбросить его,—о нет! — а для того, чтобы притянуть его к себе, чтобы с конечным напряжением вовлечь его, давно желанного, вечнодалекого, с его неба и навеки сохранить у себя. Разве это не борьба последнего отчаяния, борьба не на жизнь, а на смерть,и в то же время разве это не христианская тоска и жажда потустороннего? Герой не хочет войти в потустороннее, а хочет притянуть его к себе и заставить сделать «посюсторонним»! Ис тех пор весь мир кричит — одни с большей, другие с меньшей сознательностью,— что главное — это то, что «здесь», что небо должно спуститься на землю, и царство небесное осуществиться уже здесь.