Одержимые
Во всем мире есть духи и привидения. Но разве тольков нем, внутри его? Нет, сам мир, «нечист», насквозь жуткий,он — блуждающая оболочка духа, он — призрак. Ведь привидения — не что иное, как мнимая телесная оболочка, котораяв сущности — дух. Ну, а мир «суетный», «бренный»? Он —только обманывающее взор «видение». Истинное же в нем —дух, он — видимая оболочка духа.Оглянись поблизости и погляди вдаль — всюду тебя окружает мир привидений-, повсюду «явления» или видения.Все, что «является» тебе, только отражение живущего внутри духа, только призрачное «явление»; мир для тебя — только «мир явлений», за которым находится дух. Ты «видишь духов». Не думаешь ли ты, однако, сравнить себя с древними,которые всюду видели богов? Боги, милый человек нового мира,не духи: боги не сводят мир только к иллюзии и не превращаютего в дух.Для тебя же весь мир сделался одухотворенным, превратился в загадочное привидение, поэтому не удивляйся, если ты точно так же и в себе находишь только призрак.
В тебе есть дух, ибо у тебя есть мысли. Что такое твои мысли? Духовные существа. Значит, они не предметны? Нет,они дух предметного, суть предметного, нутро — идея. Так,значит, то, что ты думаешь, не только твоя мысль? Напротив, это действительное, единственно истинное на земле, это сама правда; если я только мыслю правдиво, то я мыслю правду. Я могу, конечно, обманываться относительно истины и не узнать ее, но если я верно познаю, то предмет моего познания —истина. Так ты, значит, стараешься всегда и всюду познавать истину? Истина священна для меня. Может, конечно, случиться, что мне какая-нибудь истина покажется несовершенной и язаменю ее лучшей, но самую истину как таковую я не могу уничтожить. В истину я верю, потому я и исследую ее; выше нее нет ничего, она — вечная.
Священное
Священное существует только для такого эгоиста, который сам себя не признает, для несвободного эгоиста, для того,который всегда заботится только о своем, но не считает себя высшим существом, который служит только себе и думает, что служит другому, который не знает ничего выше себя и в то же время мечтает о высшем,— словом, для эгоиста, который не хотел бы быть эгоистом и унижает себя борьбой против своего эгоизма, причем унижает себя только с целью «возвыситься»,опять-таки для удовлетворения своего эгоизма.
Его усилия и старания освободиться от самого себя —только плохо понятное стремление к самоуничтожению. Еслиты связан с минувшим временем, если должен болтать сегодня,потому что болтал вчера, если не можешь преображаться каждую минуту, ты в рабских оковах, ты застыл. Поэтому за каждой минутой твоего бытия тебя манит живое мгновение будущего и, развиваясь, ты освобождаешься «от себя», то есть от своего «я» прежней минуты. Таков, каким ты бываешь каждую минуту, ты свое создание, и именно в этом « создании»ты не хочешь потерять себя, творца. Ты — более высокое существо, чем ты сам, и сам себя превосходишь, но то, что ты выше, чем ты действительно есть, то есть что ты не только создание, но вместе с тем и твой творец, этого ты, как несвободный эгоист, не признаешь, и поэтому «высшая сущность» для тебя нечто чужое.
Характерный признак «священного» — его чуждость. Вовсем священном есть нечто «жуткое», то есть чужое; в его сфере нам неуютно, мы не у себя. То, что для меня свято, уже не мое собственное; если бы, например, я не считал священной собственность других, то смотрел бы на нее как на свою и прислучае присвоил бы ее себе.
Атеисты насмехаются над высшим существом, которому также поклоняются под названием «высочайшего», или etre supreme, и повергают в прах одно за другим «доказательства его бытия»; они не замечают при этом, что уничтожают старое только из стремления к еще более высокому существу, только для того, чтобы освободить место для нового. Разве «человек» — не более высокое существо, чем единичный человек, и не следует ли почитать все истины, права и идеи, вытекающие из понятия о человеке,как откровения этого понятия, то есть считать их священными?
«Человек» — нечто, стоящее над отдельным человеком, будучи «его сущностью», он, в сущности, не его сущность, ибо она должна была бы быть такой же отдельной, как он; это, напротив, общее и «высшая, и для атеиста « высочайшая сущность ». И подобно тому, как божественные откровения не были написаны собственноручно Богом,а провозглашались «орудиями Господними», то и новое высшее существо не само записывает свои откровения, а доводит их до нашего сведения через посредство «истинных людей».