И так обстоит со всеми нравственными отношениями.Они только там моральны, только там соблюдаются нравственно-разумно, где считаются религиозными сами по себе. Истинная дружба существует лишь там, где границы дружбы охраняются с религиозной добросовестностью, той добросовестностью, с которой верующий охраняет достоинство своего Бога. Свята и да будет тебе свята дружба, свята собственность, святбрак, свято благо каждого человека, но свято само по себе*.Это весьма существенный момент. Хотя в католицизме мирское может быть освящено, но без этого пастырского благословения оно не может быть свято-, в протестантизме же, напротив, светские отношения святы сами по себе, святы одним своим существованием. С освящением, которое сообщает святость, тесно связано главное правило иезуитов: «Цель оправдывает средства». Никакое средство само по себе не свято.
И действительно, старая история заканчивается тем, что«Я обрел в мире свою собственность». «Все передано Мне Отцом Моим»**. Мир перестал быть по отношению ко мне всемогущим, неприкосновенным, священным, божественным,он «лишен Божества». Отныне я обращаюсь с ним, как мне заблагорассудится. Я мог бы, если проявить на нем всякую чудодейственную силу, то есть силу духа, передвигать горы,приказывать смоковницам, чтобы они исторглись и пересадились в море (Лк 17, 6), вообще я мог бы использовать все возможное,то есть мыслимое «все возможно верующему»***. Я — господин мира, все «права» — мои. Мир стал прозаическим, ибо* Ничему не удивляться (лат.). — Ред.** Евангелйе от Матфея, 11, 27.*** Евангелие от Марка, 9, 23 божественное исчезло из него: он — моя собственность, которой я распоряжаюсь, как мне (то есть духу) заблагорассудится.Когда я возвысил себя до положения собственника мира,эгоизм одержал свою первую полную победу, преодолел мир,стал безмирным и запер на замок приобретенное долгими веками мировой жизни.Первая собственность, первая «привилегия» — добыта!Все же господин мира вовсе еще не господин своих мыслей,чувств, своей воли: он — не собственник своего духа, ибо дух еще свят, он — «святой дух», и «безмирный» христианин нежелает стать безбожным. Античная борьба была борьбой против мира и с миром, средневековая (христианская) — борьбой с собой, с духом; первая — против внешнего мира, вторая —против мира внутреннего
Не значит ли это, что теперь всякий может владеть святым духом, включить идею человечества в себя, дать человечеству образ и бытие в себе? Нет, дух не лишен своей святости и недоступности, он также недоступен для нас, как и прежде, так же не наша собственность, ибо дух человечества не есть мой дух. Моим идеалом он может быть, и как мысль я называю его моим: мысль человечества — моя собственность, и я достаточно доказываю это тем, что направляю ее вполне по своему желанию, сегодня — так, а завтра — так; мы представляем ее себе самым разнообразным образом. Но она вместе с тем — наследственное благо, которое я не могу продать или отдать.После многих видоизменений дух с течением времени претворился в абсолютную идею, которая разбилась в разнообразных преломлениях на другие идеи: любовь к людям, разумность, гражданскую добродетель и т. д.Но разве я могу называть идею моей собственностью, если есть идея человечества, могу ли считать дух преодоленным, если я должен служить ему, приносить « себя в жертву» ? Закатывающаяся древность только тогда приобрела мир в свою собственность, когда сломила его всемогущество и «божественность»,познала его бессилие и «суетность».Так же обстоит дело и с духом. Если я низведу его к привидению и его власть надо мной — к безумию, то он потеряет для меня святость, освященность, и тогда я буду им пользоваться так, как свободно пользуются по своему желанию природой.
Предполагается, что в обращении с ним или заключении его мною должна руководить «сущность дела», «понятие отношения». Как будто понятие о чем-нибудь существует само по себе и не есть, напротив, понятие, которое составляют себе о чем-нибудь. Как будто отношение, в которое мы вступаем благодаря единственности входящего, само не единственно! Как будто дело зависит от того, под какую рубрику его подведем.Подобно тому, как отделили «сущность человека» от действительного человека и судили о нем по первому,— подобно этому отделяют и его деяния от него и оценивают его по «человеческой ценности». Понятия все решают, понятия регулируют жизнь, понятия господствуют. Это — тот религиозный мир, которому Гегель дал систематическое выражение тем, что свел метод в абсурд и завершил установление понятий до округленной, крепко скованной догматики.