9. Активное воздействие происходит только в чувственной области, что справедливо и для объектов в более скромном утверждении : активное взаимодействие происходит только между отдельными качествами реальных объектов, что можно познать лишь обладая сознанием, которое маленькими порциями берет раздражения от мира извне.
10. Существуют термины, которые не имеют соответствующего им объекта в реальном мире. Совсем отказать им в существовании мы не можем, так как, мысля о них, все же направляем внимание на умозрительный предмет. Интенцию таких объектов можно назвать "застывающей", так как их сущее состоит из набора фиксированных свойств, пока мы не разрушим эту статичность мыслью -- и только отсюда можно ожидать бури. Объекты эти зачастую либо целиком принадлежат достоянию наук о духе, либо являются предельно абстрактными понятиями (например, материя). Создаются они в рамках некоей теории для обеспечения транзитивности обуславливания, и чем чаще будет это использование, тем более полезную теорию нам удалось придумать. Экономия состоит в том, что вместо утверждения множества единичных причинных связей, мы обобщаем данные для целых классов объектов, хотя сами эти абстрактные понятия не приобретают способности быть деятельными вне кавычек.
11. Сущность объекта познается эпизодически, но никогда не полностью.
**************************************
Смысл определяет горизонт понимания интенции объекта при данной постановке вопроса (6).
Его характеристики в свершающемся событии не носят обязательного и вечного характера, но для понимания того, что стоит за вопросом, мы не можем их не препоясать. Как и указывал Гадамер, вопрос является фундаментальным отношением, в котором мы состоим при сопознании интенции Х. ***Здесь говорится об объекте гуманитарных наук.
"Мы понимаем смысл текста лишь в том случае, если обретаем горизонт вопроса, который в качестве такового необходимым образом охватывает также и другие возможные ответы. И тогда смысл какого-либо предложения коррелирует с тем вопросом, ответом на который он является; это значит, однако, что он неизбежно выходит за пределы того, что, собственно, сказано в данном предложении. Логика наук о духе является, как показывает это рассуждение, логикой вопроса."
Hans-Georg Gadamer, "Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960"
В намеченном мировоззрениями Нового пути историзирования достаточно для отчуждающего дело истолкования и предрассудочности. Через события Новейшего мы вновь обретаем интенциирующий Х без сознательного словесного описания, обнаружение которого и происходит одновременно событию. Мы решаемся на сей шаг, когда замечаем отсечение прошлыми словообразованиями части дела, которая неотъемлемо своя (7).
Я не считаю философию и когорту людей, продолжающих сию традицию, столь всемогущей, что наши путанные рассуждения могли бы испохабить жизнь всем землянам (8). Мой взгляд на особое дело совпадает с высказанными Бадью мыслями (9).
Эпохальное предложение таково — "предложить единое понятийное пространство, в котором обретают свое место именования событий, служащих отправной точкой истинностных процедур."
Как бадью и писал, философия соединяет родовые процедуры, пополненные новым событием, и все они одновременно завершаются в своем полном воплощении. В это время разрешаются все признаки новейшего и переходят в новое; на смену им приходят следующие классические призраки. Пора создания новых вопросов знаменует новейшее. Вот только понятия нового и новейшего включают в себя серию мельчайших и незаметнейших событий, а не возвышаются до глобальности века, потому и отслеживание неискренности будет происходить внутри самого временного отрезка.
НОВОЕ И НОВЕЙШЕЕ
“”Авторитет ценен как опыт вопросов, а не как извечное бормотание одних и тех же догматических истин.””
Чтобы толково объяснить природу революционной ностальгии, я помещу ее в контекст более глобального конфликта между новым и новейшим.
Некогда социализм был новейшим веянием и составлял подлинную идейную конкуренцию консервативным взглядам. Прерогатива свежего веяния осталась за левыми идеями, но суть новизны здорово поменялась. Слово это звучит на устах как своевременно несбывшаяся мечта, которая ныне может возвращаться бессильным призраком (10) в нашу социальную жизнь, не более. Мне подобные глобальные нарративы кажутся каркасом для неокрепших умов, куда их прибьет течением в качестве первого опытом вкушения политики. Признаюсь, не все тут мертво, мы можем беспрепятственно лавировать от острова либертарианства до коммунистической лагуны, а позже и вовсе увлечься трансгуманизмом. Есть однако серьезные причины полагать, что последний не является достойной альтернативой и самостоятельным течением с разработанным аппаратом анализа. Стоит ли пытаться выродить новейший глобальный метанарратив или судьба их — оставаться вечномолодящимися с подмогою наивных идеями?