Новейшая истина бессмысленна, ибо она полный эквивалент реального события мира, в свете которого все очевидно. Сие совершенная истина.
“Поэтому молчаливо признаваемая предпосылка исторического метода гласит, что нечто может быть объективно познано в его непреходящем значении лишь тогда, когда оно принадлежит некоему завершенному в себе целому. Другими словами: когда оно в достаточной степени мертво, чтобы вызывать лишь исторический интерес.”
Hans-Georg Gadamer, “Wahrheit und Methode. Grundzüge einer philosophischen Hermeneutik, 1960“
Здесь можно вспомнить про гадамеровское понятие игры, где зритель находится в более выигрышной позиции. Если рассмотреть такую игру с точки зрения властной системы то в игре все правила озвучены -- здесь нет нормативной изнанки. Также можно рассмотреть ситуацию как исторически завершенную через тексты ей современные, (к чему и призывает автор) где мы имеем преимущество, будучи зрителем или читателем. Мы можем задать современный вопрос, чего как раз лишены завершенные целокупности.
Мы воспринимаем события, только исходя из предрассудков былой эпохи. Философия начинается с удивления новому событию, которое может быть воспринято в рамках традиции.
“Герменевтически воспитанное сознание включает в себя сознание историческое. Оно стремится осознать собственные, направляющие понимание предрассудки, дабы предание в качестве иного-мнения тоже могло выделиться и заявить о себе.”
Благодаря широкому обзору который открыт перед нами как зрителями мы можем выделить предубеждения на локальном уровне (группа в интернете, самиздат журнал, отдельная кафедра, собрание людей с одинаковым расстройством итд.)
ОЧАРОВАНИЕ
Пора признать, что мы желаем очевидность, пускай и без должной сакрализации — ритуально. Вот оно — явление фетиша. Теперь с очевидным можно свободно идентифицироваться, ибо это явная кажимость. Мы приняли правила игры — то есть медиум, наивно полагая, что у нас был выбор. Важно отметить, что рациональность хоть и предполагает свободу решения, но ее абсурдно-иррациональная альтернатива куда хуже. Пора озвучить наши условия:
Медиум – это идеология месседжа.
Идеология – это медиум месседжа.
Месседж – это медиум идеологии.
Обнаружение широкими массами кажимости идеологии это довольно забавное зрелище. Каждая социальная группа жаждет репрезентации – то есть своей очевидности, своего фетиша. Она должна быть видима, да еще и представлена в лучшем свете, чтобы стать объектом желания Другого (12).
Маленький другой (13) теперь не противопоставлен радикальной инаковости чужой культуры. Тот, кто обладает объектом желания (Большим Другим), воспринимается как пользователь. Анонимная демократичность интернета опирается на понятие Того Же Самого Пользователя. Глупость благоговения перед Господином тут же обнаруживается, когда Другой низводится до статуса пользователя. Кроме того грандиозный демократичный эффект оказала возможность каждого писать и размещать свои тексты что в древние времена было доступно только привилегированным персонам.
Да все мы пользователи! И все же это слово сводит в одну точку полюса Господина и Раба. Господин сам не может преодолеть отчуждение. Раб признает власть Господина над объектом желания, значит, может получить одобрение с его стороны. В интернете все признают желание Другого иметь что угодно и снимают иллюзию обладания объектом. Показывая свои старания в попытках получить желаемое, они сами сбывают собственное хотение и разоблачают ранее сакрализированый обмен властью. Пользователь не может преодолеть отчуждение в своих результатах деятельности, но делает это через любовь фанатов, через признание, взамен взаимодействуя с ними, то есть происходит симбиоз власти.
Все яркие деятели последних лет, которые приходят мне на ум, прославились благодаря своей возможности зрелищно (активно) зрительствовать, то есть реагировать. Они используют чужой контент для обзора. Если и имелись у них некие заслуги до момента Х, то, безусловно, это лишний повод к ним прислушаться, но ключевую роль не играет. Получается рекурсия пользовательского взаимодействия зритель-актор, на которую глазеет зритель, неизбежно изменяя все своим присутствием.
“Опыт такого рода и привел, в рамках исторической науки, к представлению о том, что объективное познание достижимо лишь при наличии определенной исторической дистанции. Суть какого-либо дела, его подлинное содержание выделяется из актуальности преходящих обстоятельств лишь с течением времени. Обозримость, относительная завершенность исторического события, его удаленность от сиюминутности оценок современности действительно являются, в определенном отношении, позитивными условиями исторического понимания.”