– Чему?
А вот теперь этот сеньор Басси вновь стал враждебным, и уже смотрел на меня, не скрывая досады.
– Инвентаризации, – подала я голос, стараясь звучать мужественно.
У меня даже, кажется, получилось.
Вот только Ами хлопнула себя по лбу и застонала. Я сделала что-то не так?
– Не помню, чтобы я давал такое поручения… – Он вскинул брови и скрестил руки на груди. – Мне стоит переживать из-за этого недоразумения, Ами? Или ты объяснишь, почему обнимаешь при мне этого мальчишку.
Это он меня сейчас недоразумением назвал? Какого дьявола?!
Подруга была со мной солидарна и чертыхнулась она уже вслух, а после схватила за руку златокудрого сеньора Басси и потащила нас обоих в каморку для метел. Внутри оказалось до неприличия тесно, пахло половыми тряпками, чистящими средствами и шампунем этого красавчика.
– Молю, закрой глаза, – попросила меня Ами.
Мы с сеньором Басси хором спросили:
– Зачем?
Ни он, ни я ответа не получили. Глаз я, конечно, не закрыла и потому стала свидетельницей того, как моя напарница схватила мужчину за лацканы пиджака и притянула к себе. Я точно не ожидала того, что в нескольких сантиметров от меня будет целоваться парочка. Чувствовала я себя ужасно неловко, потому что деться мне было некуда, одно неловкое движение, и я к ним присоединюсь. Но и мужчина такого поворота не ожидал, слишком уж запоздало он попытался обнять девушку. Пока он опомнился, Ами его уже отпихнула.
– Этого достаточно, чтобы усмирить твою патологическую ревность, Модесто?
Модесто все еще пребывал в прострации, не в силах подобрать слов, и я его прекрасно понимала. Не каждый день тебя вот так целуют.
– Не так я хотела сделать это в первый раз, но ты сам виноват, сеньор Басси.
– Погоди, – наконец подал голос мужчина. – А это кто?
А вот и про меня вспомнили.
– Меньше знаешь, меньше будешь врать ректору. Просто проводи нас на инвентаризацию в кабинет к маэстро Троватто, или сегодняшнее больше никогда не повторится, – пригрозила Ами.
– Мы только на прошлой неделе проводили перепись оборудования в его кабинете, я не могу…
– Тогда я прямо сейчас поцелую этого подмастерье. Хочешь?
Теперь Ами взяла меня за плечи, и я не сомневалась, что она проделает это и со мной.
– Хорошо, – быстро сдался Модесто. – Но ты выставишь меня в ужасном свете, словно я ничего не держу в голове. А ты знаешь, миа Ами, я ничего и никогда не забываю.
Боги… Я тоже никогда не забуду этот приторный момент и чмокающие у меня над ухом звуки.
К счастью, это быстро прекратилось тычком в грудь сеньору Басси.
– Все, иди первый. А мы потом.
Модесто ушел, а я осталась наедине со своей подругой и с кучей вопросов.
– Это наш завхоз, – пояснила она, поправляя прическу. – Как-то закрутилось у нас все.
– Ты и завхоз? – как-то совсем это не звучало романтично. Почему-то для служившей в армии девушки я представляла кого-то более… Ну, точно не университетского завхоза с роскошной шевелюрой.
– Ну, да. А что? Он молод. Хорош собой, умен. Мы одного круга, у него чудные глаза и манеры. У нас схожие интересы и взгляды. Ой, да что это я оправдываюсь! Ты сама-то влюблена в преподавателя. Померяемся избранниками?
– Ни в кого я не влюблена, – пробурчала я себе в воротник.
– Юри, ты под видом мальчика пришла в университет, рискуя репутацией, лишь услышав, что с маэстро Тровато что-то стряслось. Я не знаю другого слова, которое лучше опишет твое безумие. Любовь!
Она права. Я безумна, если все еще надеюсь на чудо и взаимность.
Мы выбрались из каморки и когда дошли до юридического факультета, то услышали сеньора Басси, который объяснял что-то Немо.
– И потому нужно еще раз пересчитать и проверить все парты и шкафы.
– Модесто, не грузи. Надо так надо. Пересчитывайте.
Ами права. Было что-то надломленное в голосе мастера. Безграничная усталость и опустошение. Я шагнула вперед – так сильно хотела увидеть его, убедиться, что он прежний, что с ним все в порядке… Но подруга схватила меня за подтяжки.
– Считаешь парты. Себя не выдаешь, следишь осторожно, иначе всех нас на дно утянешь. Мио Модесто тоже подставился ради тебя.
Не стала я говорить, что ее возлюбленный получил огромный бонус в подсобке за это, а сказала только одно:
– Спасибо, Ами.
Я юркнула в кабинет, глядя себе под ноги и тут же забралась под ближайший стол в поисках номера.
Модесто ушел, и в аудитории я осталась наедине с маэстро и моим стучащим сердцем.
Я ползала по полу, изображая бурную деятельность, и украдкой поглядывала в отражения стеклянных дверок шкафов. Немо не работал, он потирал лоб и мучительно морщился, словно его терзала головная боль. Время от времени он припадал к фляжке. Всякий раз, когда он откупоривал ее, по классу разносился терпкий запах чего-то перебродившего.