− Вы решили? Вы вообще кто?
− Я ваш новый лечащий врач.
Реджина снова повернулась к нему, на этот раз окинув его взглядом полностью, с головы до ног.
− А с прошлым что?
− А что с ним?
− Перестаньте отвечать вопросом на вопрос, это раздражает! − Она поморщилась, − Коттон. Куда он делся?
− Да никуда, работает наверху.
− И он отдал вам мою историю, потому что…?
− Потому, что я попросил.
Ее брови дернулись вверх.
− Вы попросили?
− Ага.
− Просто взяли и попросили?
− Именно.
− Почему?
− А вы считаете, что во всех человеческих поступках скрываются какие-то скрытые мотивы?
− Вы снова отвечаете вопросом на вопрос.
− А вы вот не отвечаете на него вовсе. − Робина явно забавляла эта словесная перепалка.
− Послушайте, − Реджина раздраженно вздохнула, пригладив руками волосы и перевела взгляд на врача, − я просто старалась быть вежливой. На самом деле мне абсолютно плевать на то, кто вы, почему вы здесь и каким образом вам удалось стать моим лечащим врачом. Единственное, чего я хочу − чтобы все оставили меня в покое! Меня вполне устраивало отношение Коттона к моему лечению.
− Доктора Коттона, мисс Миллс.
− Хорошо, доктора Коттона! И я была бы весьма благодарна, если бы все вернулось на круги своя.
− Сколько вы здесь?
− Что? − Реджина опешила от неожиданной смены темы.
− Как долго вы находитесь в клинике?
− Не знаю. Видите ли, здесь довольно сложно следить за временем − Реджина раздраженно кивнула в сторону сплошных стен. − Вроде бы несколько лет.
− А точнее?
− Да какая разница?!
− Большая. − Эта раздражающая усмешка наконец спала с его губ и Реджина торжествующе приподняла голову, словно радуясь тому, что смогла вывести его из себя. − Вы находитесь здесь уже несколько лет, а прогресс в лечении не наблюдается. Кроме того, вам становится только хуже: у вас отказывают органы, что свидетельствует о том, что препараты, прописанные вам, свою работу не выполняют, а, напротив, убивают вас.
Реджина пожала плечами:
− Какой смысл быть здоровой, если у меня неизлечимые проблемы здесь? − она ткнула пальцем в свой висок.
− Кто вам сказал, что это неизлечимо? − Робин удивленно на нее посмотрел, − разве вы здесь не для того, чтобы эта проблема перестала вас беспокоить?
− Я здесь для того, чтобы не причинять вреда другим людям.
− Реджина, − Робин серьезно посмотрел на нее, − Вы знаете, почему вы здесь?
Она поежилась и некоторое время молчала, Робин уже было подумал, что она не собирается отвечать ему, когда она вдруг сказала:
− Мне кажется, мне говорили… Но я не помню точно.
− И вам сказали, что это неизлечимо?
− Не так прямо…
Робин вдруг позвал медсестру и попросил разрезать яблоко на две части.
− Это еще для чего?
− Секунду, − Робин чуть заметно улыбнулся и когда медсестра принесла разрезанное яблоко повернулся к Реджине.
− Это то же яблоко, которое вы видели пару минут назад? Реджина озадаченно кивнула.
− Чем оно отличается от того каким оно было?
− Я не умственно отсталая, доктор… − она быстро глянула на бейджик − … Локсли. Может быть, вы не в курсе…
− Я в курсе. И все же, ответьте на вопрос.
Реджина раздраженно вздохнула.
− Оно располовиненное, но причем тут это?
− Я пытаюсь объяснить Вам вашу «проблему» поскольку считаю, что пациент должен быть в курсе против чего он борется.
− И в чем моя проблема? Хотите сказать, что я располовиненная?
− В науке это называется диссоциативное расстройство идентичности, мисс Миллс. И оно вполне себе излечимо. Я хочу вам помочь. А для этого мне нужно, чтобы вы понимали, что я действую в ваших интересах.
Реджина вновь заправила прядь за ухо и села в позу лотоса.
− То есть эти половины можно соединить?
− Да. − Робин соединил половинки яблока и улыбнулся, − видите, все тот же фрукт. Этот процесс называется реинтеграция.
− Да, это все тот же фрукт, но с разрезом посередине. − Скептически отозвалась женщина.
− Разве сам разрез важен для вас? − Робин смотрел ей прямо в глаза, − разве вы обращаете внимание на то, что яблоко разрезано, когда вы употребляете его в пищу? На что вы обращаете внимание?
− На вкус.
− Правильно, − Робин кивнул. − В истории психиатрии бывали случаи, когда яблоко было разрезано на гораздо большее количество частей и его собирали. У нас с вами есть две половинки цельного фрукта, весьма недурного на вкус, если верить продавцу, который всучил мне его в магазине. И мне очень нужно чтобы вы поели. − он протянул ей половинку яблока, − помогите мне помочь вам.
Реджина со вздохом взяла фрукт в руки и откусила большой кусочек.
− Ну как?
− Вкусно, − она кивнула, тщательно пережевывая яблоко и подтянула к себе поднос.
− Вот и чудненько, − Робин улыбнулся, поднимаясь на ноги, − приятно аппетита, мисс Миллс. Я загляну к вам позже.
========== ○ КАРТИНА ==========
С громким хлопком на край фонтана приземлился толстенький белый конверт:
− Мне нужны следующие фрагменты!
Художник, на мгновение застыв, медленно поднял глаза на меня глаза:
− Я не понимаю, о чем вы говорите, − ловким движением руки он спрятал мой многочасовой труд себе в сумку и вернулся к своему занятию.
− Но у нас был уговор: результаты работы на новые сведения!
− Полагаю, ваш работодатель с результатом работы еще не ознакомлен, − художник почти нежно похлопал сумку, в которой затаились заветные бумаги, − соответственно, на сегодня это пока все.
− Кто он?
− С чего вы взяли, что это он?
− Кто она?
− С чего вы взяли, что это она? − уголки губ мужчины приподнялись, в голубых глазах появились озорные искорки, которые, наверное, свели бы с ума любую даму, оказавшуюся рядом, но не меня. Внутри меня медленно и безжалостно клокотал котел ярости.
Его каштановые волосы золотыми бликами переливались на солнце, но это было единственное, за что зацепился мой глаз, до того, как я решилась вылить на несчастного все скопившееся за эти несколько недель раздражение. Но прежде, чем я успела открыть рот, уже потерявший ко мне всякий интерес художник бросил откуда-то из-за картины:
− Вам нужно поспать.
− Простите?
− Вы выглядите так, будто не спали сутками напролет. Вам нужно поспать. И поесть. У меня нет для вас информации, но меня просили передать Вам это, − он одним легким движением сорвал лист с мольберта и быстро всучил его мне. На бумаге была изображена юная девушка с изумрудными глазами, очаровательной улыбкой и золотистыми кудряшками. За ее спиной виднелись красивые тонкие блестящие крылышки с зелеными прожилками. − Это ее дневник вы нашли в лечебнице.
Я оторопело уставилась на рисунок и присела на край фонтана. Сердце сделало радостное «ух!». Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки:
− Что вы знаете об этой истории?
Художник снова вернулся к мольберту:
− Я глубоко убежден, что любое гениальное творение − дитя боли и душевных ран. Здесь ими пропитан каждый камень, так что вы приехали по адресу.
− Я ничего не понимаю. Кажется, я схожу с ума.
− Тогда вы точно находитесь там, где должны быть.
Я вздохнула и провела пальцем по краю рисунка. Радостное предвкушение тут же сменилось молчаливым отчаянием. Художник сохранял молчание и непоколебимое спокойствие, что раздражало еще больше. Предприняв еще одну попытку выудить что-то полезное, я окончательно смирилась с тем, что из незнакомца мне ничего не достать: